«Я сам» в пять и в сорок пять
«Я сам» — эту фразу ребёнок начинает говорить примерно в полтора года. Она сопровождает первые шаги, желание самому надеть сандалики, помыть руки. Хочется попробовать этот мир и понять свои возможности. Границы проверяются на прочность постоянно: прыжки с высокой горки, лазанье по лестнице до самой верхней ступеньки, качели «солнышком». Упал — не реви, ты же мужичок. Так мальчики с детства учатся держать, не расстраивать маму по пустякам, справляться с неприятностями без громких эмоций. Эта установка уходит с ними во взрослую жизнь, и когда нужен душевный разговор, а лучше помощь психолога, мужчины снова говорят себе: «Я сам».
Белгородцы в отличие от соседей, переживают всё в себе: за весь 2025 год было всего 15 звонков на горячую линию «ПряМой Диалог» из Белгородской области. Из Курской — 173, а из Воронежской — 347. Только вдумайтесь: всего 15 звонков от белгородцев в год, или одно обращение на 100 тысяч жителей, что в 15–16 раз меньше, чем в Курской и Воронежской областях.
Да, это не социологическое исследование, ведь по звонкам на одну конкретную линию нельзя измерять психологическое состояние целого региона. Но что мешает белгородскому мужчине набрать номер, когда ему плохо?
Телефон есть
Наталия Щанкина — клинический психолог, экзистенциально-аналитический психотерапевт, основатель и директор Центра психологической поддержки мужчин «ПряМой Диалог» — объясняет разницу прежде всего информированностью. По её словам, одного федерального номера 8-800-707-54-15 недостаточно, чтобы мужчина в трудной ситуации действительно им воспользовался.
— Мужская психика устроена так: пока номер не передадут из рук в руки, пока его не порекомендует «свой», мужчина скорее пойдёт со своей тревогой в чаты, к жене или, как это и бывает чаще всего, никуда не пойдёт и останется с нею один на один. На маленьких выборках нельзя объективно говорить ни о всплеске, ни об отсутствии проблемы. Но мы можем отчётливо видеть тенденции по всей стране. Всего за 2025 год на нашу линию поступило 16 285 обращений. Основной абонент — мужчина от 36 до 50 лет. Ключевой круг тем устойчив и практически не зависит от географии, — рассказывает «Фонарю» Наталия.
Поводом для звонка чаще всего становятся кризис в отношениях, развод, измена, экзистенциальный кризис, одиночество, утрата смысла. Обращаются в том числе с клинической симптоматикой: депрессивными состояниями, паническими атаками. Также звонят люди с высокой тревожностью.
Разница между регионами, по наблюдениям психолога, не в психологической сути, а в социальном нюансе. В Москве чаще звучит тема качества отношений и внутреннего одиночества. В регионах на первый план выходит изоляция: расстояние до специалиста и страх перед официальной психиатрией — «поставят на учёт в единственный ПНД района». То, что директор Центра помощи назвала «социальным нюансом», в разговорах с самими белгородскими мужчинами оказалось набором вполне конкретных правил.
Красные флаги мужской откровенности
Редакция не проводила большой опрос, не рассылала анкеты и не считала проценты. Я поговорила с мужчинами, которых знаю лично на условиях анонимности. Их ответы нельзя назвать социологией в строгом смысле, но они объясняют, почему на телефон доверия из Белгородской области звонят так редко. Если собрать эти разговоры вместе, вырисовывается логика, которая поэтапно отсекает почти все каналы, куда можно пойти пожаловаться. Даже не так, банально просто поговорить. Жаловаться даже внутреннему голосу запрещено.
Первая установка: сам справлюсь.
Обращение к специалисту в картине мира опрошенных мужчин — признак слабости: «Если ты идёшь к психологу, значит, ты слабый, не работаешь над собой — бездельник». Формулировки жёсткие, но в разговоре они звучат ещё категоричнее. Помощь со стороны воспринимается не как инструмент решения проблемы, а как подтверждение внутренней несостоятельности.
Вторая установка: выговориться можно только мужчине.
Друг, кум, отец — да, женщина — нет, даже если это близкий человек. Потому что «она не поймёт», «это не тот разговор» и, опять же, не хочется показать свою уязвимость. Отсюда рабочая схема: встретиться с друзьями, посидеть в гараже или на рыбалке, выпить, поговорить. Это и есть житейская терапия без терминов, без записи и кабинета.
Третья установка: не верю в советы чужака.
Есть такой эффект попутчика, когда случайный разговор по душам в поезде снимает тяжесть. Но воспроизвести его специально, позвонив на горячую линию, опрошенные не готовы. Это воспринимается как искусственная ситуация: не видно собеседника на том конце провода, плюс диалог как будто предполагается однобокий.
Четвёртая установка: духовная работа — дело личное.
В попытках выяснить, что всё-таки морально допустимо в картине мира мужчин в отношении работы с духовником или наставником, мы снова зашли в тупик. Этот способ общения респонденты отбросили в сторону, сказав, что им хватает ближнего круга, а дальше «выносить сор» не надо.
Вот эти установки вполне объясняют, почему белгородцы за год позвонить отважились всего 15 раз — сама мысль о звонке не проходит внутренний фильтр. И никто из опрошенных не сказал, что боится прослушки или что данные попадут в какие-то службы. Никаких конспирологических версий. Всё строилось ровно на одном: жаловаться не положено, отцы и деды сами как-то справлялись.
Мои собеседники — мужчины 35+, они выросли в мире, где близость выражалась не через разговор о своих чувствах, а через то, что ты рядом, что ты свой, что ты не жалуешься. Новое поколение живёт в других ориентирах, где звонок на телефон доверия — просто ещё один вариант сервиса помощи, а не жесточайший моральный выбор. Это принципиальное другое отношение к своему состоянию и иной способ работать со своими чувствами. И, возможно, именно более молодое поколение белгородцев будет легче относиться к звонку на телефон доверия и помощи со стороны.
Мужская тревога приходит под другим именем
Отдельно мы поговорили с мужчинами про оперативную обстановку. Обстрелы давно стали частью обыденности у белгородцев: окно закрывают уже не потому, что страшно, а потому что сирена мешает выспаться. Но при внешнем кажущемся спокойствии, в голове постоянно прокручиваются разные плохие сценарии. Так негатив становится фоновым шумом.
В беседе с журналистом респонденты логично отмечали, что мир сегодня таков, какой он есть, надо смириться и жить дальше: «А смысл беспокоиться? Что от этого изменится?».
Звучит логично, но понимает ли такой рационализм наше бессознательное? Наталия Щанкина объясняет, почему «приграничную тревогу» не выделяют в отдельную категорию даже на самой линии поддержки.
— Мужчина крайне редко формулирует запрос напрямую: «Я живу под постоянной угрозой и не справляюсь со страхом за семью». Мужская тревога почти всегда маскируется под бессонницу, раздражительность, ощущение бессмысленности происходящего, под состояние «накрывает». Обычно звонящий говорит: «Поговорите со мной, мне как-то не очень, даже не знаю, чего от вас хочу». Поэтому мы не ведём отдельную категорию звонков вроде «последствия обстрелов», слово «обстрел» может вообще не прозвучать в разговоре, — говорит она.
При этом тревога за близких в прифронтовом регионе — это нормальная реакция на реальные обстоятельства, на угрозу жизни и здоровью. Если делать вид, что этого нет, накопленное напряжение не исчезает. По словам Щанкиной, оно превращается в раздражение, бессонницу, уход в алкоголь и срывы на тех самых близких, которых человек пытается защитить.
Если всё-таки разговорить респондентов и предложить признать, что «приграничная тревога» всё же существует, то в ответах фиксируется два слоя опасений: физический — прямое попадание, осколок, дрон, и экономический — нечем будет платить ипотеку и кормить семью.
И тогда включается защитная логика, человек как будто договаривается с собой: раз я не в силах изменить обстоятельства, я просто не буду на них реагировать. Это выглядит рационально, это даже работает — на уровне мысли. Но тело не умеет читать такие «договоры», организм не знает, что вы решили не тревожиться и продолжает реагировать на звук, свет, ночные оповещения в телефоне. И напряжение уходит ещё глубже — туда, где его не видно.
— Что с этим делать практически? Отделите «нормальную» настороженность от бесконечного накручивания. Составьте конкретный план на случай опасности, договоритесь внутри семьи, куда звонить в случае ЧП, где лежат документы, кто за что отвечает и прочее. Это снижает хаос.
Не нужно час за часом листать ленту новостей — это кормит панику. Выделите на это специальное время, 15-20 минут в день. Если вы молча несёте за всех бремя «я должен держаться», дом начинает жить вашей тревогой, даже когда вы ничего не говорите. Надо назвать вещи своими именами: «Мне тоже неспокойно».
В хроническом стрессе психика держится не на героизме, а на режиме и предсказуемости, которую можно создавать себе самому, через самые простые, бытовые вещи: сон, еда, короткая физическая нагрузка — всё то, что вы можете делать регулярно. Если тревоги очень много, можно заземлять себя, например дыхательными техниками, — советует клинический психолог Наталия Щанкина.
Страх сильнее логики
Есть причина, которую психологи «ПряМого Диалога» часто слышат за пределами больших городов. Человек опасается не самой помощи, а её последствий: «Пойду в психоневрологический диспансер — поставят на учёт». И этот страх настолько сильный, что человек выбирает терпеть до последнего. Важно понимать, что в таких случаях линия «ПряМой Диалог» не заменяет врача. Психологи могут стабилизировать состояние и помочь человеку сделать безопасный шаг к медицинской помощи.
Эксперты объясняют, что само обращение к психологу или психиатру не означает автоматического установления диспансерного наблюдения. По действующему закону оно может назначаться при хроническом или затяжном психическом расстройстве с тяжёлыми стойкими либо часто обостряющимися проявлениями, а решение принимает комиссия врачей-психиатров. Телефон психологической поддержки находится ещё дальше от этого: это не психиатрический приём и не постановка диагноза. Когда ни разговор с другом, ни звонок на линию, ни тем более визит к врачу не происходят, тревога не исчезает — она находит другой выход. И статистика региона показывает, какой именно.
Но всё-таки: почему мужчины не готовы обращаться за помощью?
Мы понимаем, что несмотря на то, что в целом картина мотивации не обращаться за помощью у мужчин понятна, но мы хотели бы узнать больше об этой самой мотивации у наших читателей. Мы запускаем опрос, чтобы понять, как отвечают на этот вопрос сами жители региона.
Почему вы не готовы обратиться за помощью по телефону поддержки?
Выберите один вариант. Голосование анонимное.
«Понимаю, что, скорее всего, умру раньше, но…»
По официальным данным за 2023 год ожидаемая продолжительность жизни мужчин в Белгородской области — около 68 лет, женщин — 79. Среди причин смерти мужского населения чаще всего сердечно-сосудистые заболевания. Ещё цифры для размышления: по данным правительства Белгородской области, с 2020 года по июль 2025-го от отравления алкоголем умерли 218 мужчин и 40 женщин. Основная возрастная группа за весь период — 40–59 лет.
Конечно, нельзя утверждать, что именно невысказанная тревога приводит смерти — прямой причинно-следственной связи данные не устанавливают. Но она согласуется с тем, о чём говорит Щанкина: если тревога не выходит через разговор, она находит другой выход.
Один из мужчин честно признал в разговоре со мной: «Я понимаю, что плачу за это сердцем. Понимаю, что, скорее всего, умру раньше. Но я готов платить». Это выбор, сделанный когда-то очень давно — ещё в полтора года, на той самой горке, с которой падаешь и не плачешь. Только тогда цена была — разбитая коленка. Сейчас — те самые 11 лет разницы в продолжительности жизни.
Но рядом с этими мужчинами есть те, кто видит цену их молчания каждый день: матери, жёны, сёстры, дочери. И тут важно понять, что просить о помощи, когда плохо, — это не слабость, а настоящая сила, когда берешь ответственность не только за себя, но и за тех, кто слабее.
Куда же в таком случае обращаться?
Линия «ПряМой Диалог» — это федеральный проект психологической поддержки мужчин. Она начала работать в октябре 2022 года, а с сентября 2025 года одним из главных партнёров стал благотворительный фонд «Солнечный город». Вместе они запустили программу «Психологическая помощь мужчинам. Первый шаг» и теперь телефон доверия работает 12 часов в сутки: с 10:00 до 22:00 по Москве. В команде больше 40 психологов-волонтёров.
Телефон «Прямого Диалога» — 8 800 707-54-15. Звонок бесплатный и анонимный.
Помимо этого, есть круглосуточная линия Белгородской областной клинической психоневрологической больницы — 8 939 836-02-36.
С 2025 года в области действует программа бесплатной психологической помощи участникам СВО и членам их семей. Обратиться можно через службу 122 или 112.
