«Люди ревут, собаки ревут». Как белгородские волонтёры помогали и помогают брошенным животным из Шебекина

Валерия Кайдалова поговорила с волонтёром белгородского приюта «Лучик надежды» Юрием Ридером о том, как волонтёры вывозили из города Шебекино брошенных животных, как обстрелы повлияли на тех собак, что попали в приют, и как изменилась работа «Лучика» из-за ситуации в Шебекине.

В начале июня после массовых обстрелов многим шебекинцам пришлось покинуть родной город. По оценкам областного правительства, из 40 тысяч жителей в городе осталось около 5 тысяч человек. У многих уехавших были домашние животные — собаки и кошки. Никто не считал, сколько их осталось в городе, скольких люди забрали с собой, а скольких пришлось отдать в приюты.

«Теперь перенаселение достигло астрономических размахов»

Как рассказывает волонтёр приюта «Лучик надежды» Юрий Ридер, в июне приют оказался переполнен, и многих собак, которые там раньше находились, пришлось отправить на передержку, потому что для всех животных в вольерах не хватало места.

— Наш приют был в отчаянном положении. Когда был пик, нам привозили по 27 собак в день. Это нереальные цифры. Приют максимально может вместить 300 животных, а тут по десять процентов от этого числа каждый день привозили. Было очень эмоционально тяжело, когда люди приезжали и привозили собак: люди ревут, собаки ревут, все в шоке. Вся эта история очень тяжёлая. До этого у нас было обычное перенаселение, ведь приют всегда переполнен: сюда привозят собак, а отлавливают всегда намного больше, чем забирают. Теперь же перенаселение достигло просто каких-то астрономических размахов, — рассказывает волонтёр.

К добровольцам, которые согласились принять животных, уехали около 50 собак из приюта. Часть животных из-за перенаселения пришлось временно разместить в выгульных двориках.

— Десятки приютских собак пришлось отдать на передержку, чтобы вместить шебекинских собак. Наталья [Пчёлкина, директор приюта — прим. Ф.] начала последовательно обзванивать знакомых и людей, которые когда-то забирали у нас собак, и говорила, что сейчас надо взять собаку, а потом можно будет её вернуть. Таким образом приют удалось немного разгрузить — 47 собак из приюта отдали на передержку, — объясняет Юрий.

В июне работа приюта сильно изменилась: из-за тяжёлой ситуации в Шебекинском горокруге в приюте стали принимать ещё и кошек, но из-за того, что на территории организации их держать нельзя, 67 животных, которых привезли в «Лучик», распределили по передержкам.

— Соответственно, что делает приют — обеспечивает стерилизацию, лекарства, еду. Одна из волонтёров держит 20 кошек. У неё для этого всё есть, она прекрасно работает, но, если учесть, что они все попадают на баланс государства, корма на них, конечно тратится очень много, — говорит волонтёр.

«Гуманнее выпустить животное, чем оставить его умирать в квартире»

Многих собак в приют привезли сами волонтёры. Тем, кого они не могли взять с собой, неравнодушные белгородцы покупали корм и воду и приезжали кормить их в Шебекино.

— Чтобы покормить некоторых собак, приходится перекидывать корм через забор, воду умудряться переливать. Вообще «волонтёрить» можно по-разному. Если ты просто частное лицо, ты можешь рассыпать корм, ловить животных, брать на передержку. Это тоже волонтёрство, когда ты готов пожертвовать одну из комнат квартиры, чтобы временно подержать там приютских кошек или собак. Всё очень часто держится на воле добрых людей, которые готовы вписаться в эту историю и помогать, — говорит мужчина.

Из-за большого количества собак волонтёры часто вывозили из города только домашних собак, а бездомные животные начали сбиваться в стаи в городе.

— Везли только больших породистых собак, которых оставили хозяева. А дворняжки так и бегали по улице, сбивались в стаи и оставались жить так. Волонтёры в основном не занимались привозом собак в приют. Они отлавливают их только при случае. Попробуйте собаку отловить: нужна специальная подготовка, петля, струна. Рукой собаку схватить нереально, особенно если она без ошейника, — поясняет волонтёр.

Некоторые животные оставались закрытыми в домах и квартирах. По словам Юрия, больше шансов выжить было у тех братьев меньших, которых выпустили на улицу, — в противном случае животные в большинстве случаев оказывались обречены на смерть.

— Люди не знали, что делать. Вообще мало кто знает, как функционирует приют, и люди сами были в ужасе. Такие истории случались часто, потому что жители города думали, что вернутся, но в итоге не возвращались, потому что тяжело возвращаться в место, которое обстреливают. Ещё люди говорили, что не хотели «выкидывать животное на улицу», но гуманнее в таком случае было бы всё-таки выпустить животное, чем оставить его умирать в квартире закрытым. Я думаю, что злого умысла в таких случаях было немного. Зачастую это происходило из-за непонимания, что можно получить помощь, и незнания, как работает приют.

Если волонтёры узнавали о таких животных, они также старались вытащить их. Но попасть в запертую квартиру или дом часто было непросто, как минимум, с точки зрения закона, потому что такую попытку помочь животному можно было расценивать как проникновение или взлом. Из-за этого волонтёры старались приглашать полицейских, чтобы они фиксировали, что волонтёры действовали по закону. Однако была и другая проблема: пластиковые окна в домах и квартирах в Шебекино — попасть в помещение через них практических невозможно.


Эта проблема решалась только на уровне волонтёров. Терсамообороне или военным некогда было таким заниматься, и главное, что они не имели к этому легальных путей, потому что если есть дом и территория рядом с ним, то это животное хотя бы как-то можно покормить, но когда это была запертая квартира и там оставили животное, — это другой случай.

Если животное слышно, тогда, возможно, какая-то бабушка по соседству обратится к волонтёрам, и они попробуют что-то с этим сделать. На законном уровне решить такую ситуацию нереально. Фактически по закону собственника потом можно привлечь за жестокое обращение с животными, но как это будет — представить себе невозможно. Нужно, чтобы кто-то об этом сказал, полицейские пришли, посмотрели [и зафиксировали], а он приедет и просто уберёт [мёртвое] животное, и всё, — пожимает плечами Юрий.

«Люди приносят вещи животного, не понимая, что здесь нет личных вещей»

Жизнь приюта сильно изменилась. С этим столкнулись не только в «Лучике надежды», но и в других приютах. Одна из эмоционально тяжёлых вещей — общение с людьми, которые привозят своих питомцев в приют. В такие моменты тяжело не только людям, но и животным.

— Животные реагируют по-разному. Есть собаки, которые очень близко с человеком общались, — они в шоке. Особенно трогательно и грустно, когда люди приносят с собой вещи домашнего животного, не понимая, что в приюте нет личных вещей. Если ты кинешь игрушку в вольер, она будет общей у всех собак, и они могут за неё подраться: то есть, не всегда даже безопасно давать личные вещи. Если животное сидело на цепи, такая жизнь не сильно будет отличаться от приютской. Тут у животного есть крыша над головой, его накормят, напоят, есть соседи — даже весело. Такие собаки легче переживают. Кошки тоже переживают по-разному, но достаточно сильно. Они очень зависят от места, где живут, — рассказывает волонтёр.

Когда животное отдают в приют, часть людей сразу сообщают работникам, что не вернуться за ним, другие же обещают забрать его, как только найдут жильё и устроятся на новом месте.

— Из этой половины мало у кого хорошо складываются дела. В таком случае нужно либо питать много чувств к животному, либо иметь возможность арендовать дом, а это сделать могут не все. Некоторые приезжают, оставляют животное и возвращаются через несколько часов, говорят: «Не могу его оставить, извини». И забирают, — продолжает волонтёр.

Больше всего Юрию запомнилась история шебекинской семьи и таксы, которую они не стали в итоге оставлять в приюте.

— Довольно молодая семейная пара привезла нам таксу. Она сказала, что не может взять собаку с собой, потому что уезжают в Крым. Парень и девушка привезли собаку, шлейку, поводок, намордник, ошейник, пакет игрушек, одеялко, курточку — всё это оставили и уехали. Они отдали её утром. Мы посадили эту собаку в отдельный вольер, чтобы она отошла от шока, потому что первые сутки — самое страшное время для собаки, которое нужно пережить. Но уже вечером пара вернулась и сказала, что не могут её оставить. При этом мы уже начали карточки ей делать, личное дело завели. Но хорошо, что так сложилось, потому что собака, конечно, была не готова [к жизни в приюте], — вспоминает волонтёр.

Но не все хозяева так ответственно относятся к своим питомцам.

— Вот, например недавно люди оставили кота дома и уехали. Они попросили соседей его кормить, но так удачно уехали, что сказали им: «Поймайте кота и отвезите его в приют». Соседи, я думаю, не подписывались на такое. Одно дело убрать за котиком и покормить его, а другое — незнакомое животное ловить по квартире. Но они всё равно поймали кошку, привезли её в приют, и там животному стало плохо. Они повезли кота в ветеринарную клинику, где его приняли. Он был в очень тяжелом состоянии с температурой в 43 градуса. Его обложили льдом, начали реанимировать, и у животного случился нистагм. Это произошло из-за того, что оно было в таком шоке, когда его везли, — таким образом он отреагировал на шоковую ситуацию. Его получилось реанимировать, чтобы он не умер, но насколько в итоге повреждён мозг — непонятно. Хозяева всегда должны нести ответственность за животное сами, каким бы болезненным не было расставание в приюте. Зато животное точно выживет, — объясняет волонтёр приюта «Лучик надежды».

Часть из тех, кто не может взять собаку в новый дом, но не хочет отдавать её в другую семью, приезжают к своему животному, чтобы выгулять его и покормить. По словам Юрия, это лучший вариант в подобной ситуации, потому что кто-то из хозяев хочет навещать своё животное только периодически, и это лишь дополнительно нервирует собаку.

— Если хозяин приходит не каждый день, собака теряется. Для каждого животного хорошо, когда что-то делают регулярно, поэтому с ними регулярно и гуляют. Питомец привыкает ходить в туалет и знает, чего ожидать. Он знает, что его водят в туалет каждый вечер, каждое утро. Для психики животного очень важна регулярность. Если хозяин говорит, что будет иногда приезжать, лучше этого не делать совсем. Если животное оказалось в таких условиях, нужно, чтобы оно привыкло здесь жить. В приюте просят выдержать временной лаг в две недели, чтобы животное привыкло здесь есть, спать, привыкло к корму и к соседям, — объясняет Ридер.

К сожалению, чаще всего животных просто привозят в приют и больше не возвращаются за ними. В таких случаях собаку начинают пристраивать в другую семью.

— Бывает, что привозят породистых собак. Их пристроить значительно легче, потому что намного больше людей хотят себе породистое животное. Тогда начинается обычная приютская история: собаку фотографируют, распространяют информацию о ней в соцсетях, после чего люди приезжают, смотрят, общаются с животным. Часть шебекинских собак таким образом мы уже пристроили, но такие истории не очень частые, потому что вообще с началом спецоперации люди стали брать собак меньше, потому что они лишают людей мобильности: ты не сможешь просто так взять, собрать чемодан и уехать, потому что на тебе лежит дополнительная ответственность. Поток собак увеличился невероятно, а в последний год животных забирают намного меньше, — сетует Юрий Ридер.

Молодой человек признаёт, что обстрелы влияют на собак — они все в шоке, когда приезжают в приют, но часть этого шока также объясняется стрессовым расставанием с хозяевами.

— В любом случае смена обстановки — это всегда шок. Здесь регулярно слышна работа ПВО, и собаки, конечно, реагируют по-разному: 80 процентов просто переживают, подёргаются, побегают, а некоторые впадают в истерику и ужас, прячутся и не выходят. При всей высоте этого забора, — Юрий показывает мне на забор, — недавно, когда громыхнуло, собаки сбились с угол, и одна по ним перепрыгнула забор, и пришлось её ловить.

Со временем ситуация в приюте начала налаживаться, когда массовые обстрелы прекратились. Сейчас желающие забирают в среднем по две собаки в день. Юрий надеется, что такая тенденция сохранится.

— Сейчас из-за того, что обстрелы прекратились, ситуация хоть и медленно, но начала катиться в обратную сторону, потому что люди наконец-то нашли жильё, и они прибегают в слезах за своими собаками, — говорит Ридер.

Валерия Кайдалова

Читайте также

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.

Похожие новости

Владелец шебекинского завода рассказал, как сохраняет бизнес после обстрелов

Владелец шебекинского завода рассказал, как сохраняет бизнес после обстрелов

Шебекинская терсамооборона готова принять на службу женщин [обновлено]

Шебекинская терсамооборона готова принять на службу женщин [обновлено]

С 19 июля часть шебекинцев уже не сможет получить гуманитарную помощь

С 19 июля часть шебекинцев уже не сможет получить гуманитарную помощь

Мэр Старого Оскола показал своего лучшего друга [фото]

Мэр Старого Оскола показал своего лучшего друга [фото]

«Мы победили, или пока на пути к победе». Как проходят встречи белгородского общества анонимных алкоголиков

«Мы победили, или пока на пути к победе». Как проходят встречи белгородского общества анонимных алкоголиков

«У нас уже 193 собаки и все места заняты». Как работает белгородский приют «Лучик надежды»​, открытый при Юрии Галдуне

«У нас уже 193 собаки и все места заняты». Как работает белгородский приют «Лучик надежды»​, открытый при Юрии Галдуне

Куниверсальный солдат. Новый герой «Топа самых влиятельных зверей Белогорья»

Куниверсальный солдат. Новый герой «Топа самых влиятельных зверей Белогорья»

Мама, я в приюте! Как я провела один день вместе с сотрудниками приюта для животных «Лучик надежды»

Мама, я в приюте! Как я провела один день вместе с сотрудниками приюта для животных «Лучик надежды»

«Люди поверили, что Россия здесь навсегда». Эксклюзивный репортаж из контрольно-пропускного пункта в валуйской Логачёвке

«Люди поверили, что Россия здесь навсегда». Эксклюзивный репортаж из контрольно-пропускного пункта в валуйской Логачёвке

«У меня отобрали всё, что я строила 11 месяцев». Белгородка Юлия Немчинова — о «рейдерском захвате» волонтёрских складов с гуманитарной помощью

«У меня отобрали всё, что я строила 11 месяцев». Белгородка Юлия Немчинова — о «рейдерском захвате» волонтёрских складов с гуманитарной помощью