«Осколку дам имя. Каблуки пока подождут». Как белгородка Ольга Маркова пережила взрыв беспилотника, научилась заново ходить и не потеряла чувство юмора

30 августа 2025 года Ольга Маркова гуляла с собаками, когда рядом беспилотник сбросил взрывчатку. Осколки в руках, ногах и шее, перебитые нервы и связки, операция и долгая реабилитация. Но за этой историей — ещё и следствие, бумажная волокита и возвращение к работе. Ольга рассказала «Фонарю» о том, что стоит за скупой строчкой в статистике «ранен человек».

В последние годы в сводках о происшествиях в Белгородской области часто мелькает короткая фраза: «ранен человек». За этими двумя словами — больницы, операции, месяцы восстановления и долгий путь к себе прежнему.

Редакция «Фонаря» решила рассказать, что стоит за судьбой человека, о котором сообщили в новостях после обстрела или атаки дрона. Мы поговорили с Ольгой Марковой — фотографом, специалистом по связям с общественностью и помощником генерального директора управления «Белгорблагоустройство». 30 августа 2025 года она получила тяжёлые ранения при взрыве беспилотника, перенесла операцию, прошла через больничную волокиту и следственные процедуры. Но не сдалась. Она поделилась, что чувствовала в момент взрыва, как проходило восстановление, что было самым тяжёлым, как изменились её повседневная жизнь и отношение к безопасности. А ещё — что помогало ей справляться и что она хочет сказать тем, кто оказался в похожей ситуации.

«Отбой уже дали, я гуляла с собаками»

— Ольга, расскажите, что произошло в тот день, когда вы были ранены? Где вы были, что делали в тот момент?

— Это было 30 августа 2025 года, около 22:40. Отбой по БПЛА уже дали, я гуляла с собаками. Поворачиваем во двор — и взрыв. Сам беспилотник мы даже не слышали, он сбросил взрывное устройство. Я успела прикрыть собак, а меня прикрыл друг — он получил примерно такие же травмы — и рядом стоящая машина.

Когда чуть отошла, добралась до подъезда. Чувствую — кроссовок хлюпает. Уже в коридоре упала и поняла, что перебиты вены на ноге, крови было очень много. Перетянула ногу поводком, вызвали скорую, которая приехала очень быстро.

Ольга и её собаки, которые были с ней в момент обстрела. Фото из личного архива

— Что вы почувствовали в первые минуты после ранения? Помните ли, как вас доставили в больницу и что вам сказали врачи?

— Первое ощущение — оглушённость. Не страх даже, а состояние «на автопилоте»: надо дойти, надо перевязать, надо вызвать помощь. Помню, что подумала: «Да как так-то?!»

В больнице мне сказали то, что потом подтвердилось: баротравма, минно-взрывная травма, осколки в руках, ногах и шее. В приёмном мы просидели долго, в итоге перевязали, сделали рентген и КТ, и уже утром я была дома. Неглубоко вошедшие осколки я достала сама, ещё четыре остались. На ноге перебиты нервы и связки, осколок в шее тоже что-то повредил, немного не дойдя до позвонка.

«Ощущение, что ты уже давно живёшь с этим, но бумаги об этом не знают»

— Вы перенесли операции. Можете рассказать, сколько их было и как проходило лечение? Как ваше самочувствие сейчас? Что было самым тяжёлым — физически и морально?

— В середине октября меня прооперировали. У меня был потрясающий хирург, который делал всё, что было в его силах, но один осколок из ноги всё же достать не удалось. Осколок всё ещё со мной, даже думаю дать ему имя! После операции я ещё несколько месяцев была на костылях, потом с тростью.

Осколки и место взрыва. Фото Ольги Марковой из личного архива

Самое тяжёлое физически — это ноги: нервы и связки, долгое восстановление, невозможность нормально ходить. Морально тяжело было другое — волокита. Больничный, который бесконечно продлевали в поликлинике и по комиссии. Потом Следком, где сменился следователь, и процесс затянулся. Потом освидетельствование, запросы карт из больниц. Ощущение, что ты уже давно живёшь с этим, а бумаги об этом не знают.

Сейчас всё хорошо, хожу, даже иногда танцую. Из последствий — частичная потеря чувствительности на ногах, но к этому я привыкла. Жалко, пока не могу носить каблуки.

«Чтобы тебя признали пострадавшей, нужно уметь ругаться»

— Ольга, вы говорили, что после ранения пришлось столкнуться со следствием. Расскажите, зачем это понадобилось и как проходило ваше общение.

— Это достаточно тяжёлая история. [Такое, наверное] только для тех, кто любит ругаться и умеет добиваться — я, честно, не из этих, и уже готова была послать всё к чертям. Чтобы тебя признали пострадавшей после ранения — любого: беспилотник, ракетка, всё что угодно — нужно идти в Следственный комитет и писать заявление.

Я приехала, написала заявление, следователь его приняла и пропала. От неё очень долго не было вестей. Я звонила и ей напрямую, и в сам Следственный комитет. А потом выяснилось, когда я до неё дозвонилась: «Ольга, я завтра последний день, я увольняюсь. Вам назначат нового следователя, я передам ваше дело». Это был достаточно долгий процесс.

Потом, когда мне назначили нового следователя, она быстро включилась в работу — ей за это невероятное спасибо. Она меня пригласила, я тогда с тросточкой ходила. Посмеялись с ней, пообщались. Она при мне всё сделала, я везде расписалась и она признала меня пострадавшей [официально].

Но опять же — чтобы добиться признания, что я пострадала от действий ВСУ, а не просто упала, например, надо пройти медосвидетельствование. Карту мою в травматологии каким-то образом теряли два раза, я была в шоке. Мне казалось, что всё против меня.

Резюмируя: принимают заявление, освидетельствование, осмотр ран, подтверждение картами из медучреждений — особенно если было хирургическое вмешательство. А потом обратно идёшь в Следком, приносишь заключение. И только тогда тебя признают пострадавшим. И только потом назначается выплата.

— А как изменилась повседневная жизнь? Что раньше казалось простым и обычным, а теперь требует от вас усилий или помощи?

— Сразу после произошедшего, пока всё заживало и после операции, задумываешься о простых вещах: как встать, искупаться, пройтись, подняться по лестнице, постоять на съёмке. Многое приходилось планировать и рассчитывать силы. И, конечно, появилась зависимость от помощи в какие-то моменты — это отдельно непросто принимать.

Ольга со своей собакой, утро перед ударом беспилотника. Фото из личного архива

«Профессия помогает возвращаться к себе»

— Вы работаете в управлении «Белгорблагоустройство», вы журналист и фотограф. Как ранение повлияло на вашу работу?

— Небольшая поправка: я фотограф, специалист по связям с общественностью, помощник генерального директора МБУ «Управление Белгорблагоустройство». После удара я уже 3 сентября была на съёмке с нашей бригадой.

«Город должен жить дальше». Как и кто создаёт в Белгороде новогоднее настроение?

«Город должен жить дальше». Как и кто создаёт в Белгороде новогоднее настроение?

Белгородцы настраиваются на новогодние праздники, а в управлении «Белгорблагоустройства» уже вовсю их отмечают — усердной работой. Десятки сотрудников из разных бригад ежедневно создают в городе новогоднюю сказку, чистят, убирают, готовят почву для будущей зелени, которая украсит городское пространство весной.

Профессия — это то, что помогает возвращаться к себе. Работа, тексты, фотография — это то, что я умею и люблю. Старалась возвращаться, насколько позволяло состояние. Творчество стало ещё важнее: оно давало опору. Не могу долго лежать, тем более жалеть себя — и другим запрещала. Поэтому продолжала работать параллельно с реабилитацией. Даже сейчас у меня под столом, за которым я работаю дома, специальная подушечка для разрабатывания ног. На данный момент я полноценно в строю: работа, съёмки, помощь волонтёрским организациям.

Ольга на рабочем месте. Фото из личного архива

— Изменилось ли ваше отношение к безопасности, к сигналам тревоги?

— Отношение к безопасности не поменялось, я всегда старалась быть осторожной, потому что всегда в городе, всегда с людьми. Единственное — с настороженностью и некоторой тревогой в моменты налётов или обстрелов наблюдаю, что происходит вокруг. Поэтому: не паниковать, соблюдать рекомендации по безопасности, держать телефон заряженным, знать, где укрытие.

«Главный совет — не оставайтесь с этим одни»

— Ольга, кто или что помогало вам справляться после ранения?

— Очень помогли близкие и друзья — и тот друг, который был рядом в тот момент и тоже пострадал. Отдельная благодарность ребятам, которые помогали в реабилитации, без них процесс затянулся бы.

— Что вы чувствуете, когда слышите новости о других пострадавших?

— Смотрю на такие новости: за строчкой «ранен человек» я теперь вижу не только сам момент, но и всё, что после — больницы, операции, бумаги, месяцы восстановления. Хотела бы сказать: не оставайтесь с этим одни, просите помощи, фиксируйте всё документально, ищите людей, которые помогут пройти этот путь. И давайте себе время — восстановление не бывает быстрым.

Мы работаем в интересах наших читателей и благодаря нашим читателям и партнёрам. Ваша поддержка — это не оплата текста, а участие в общем деле. Даже 300 рублей от вас каждый месяц помогают нам планировать работу.

Стать частью Fonar.tv

Елена Дискейн

Читайте также

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.

Похожие новости

Белгородские волонтёры собирают инвалидные коляски и костыли для реабилитации военных

Белгородские волонтёры собирают инвалидные коляски и костыли для реабилитации военных

Белгородские дети смогут пройти психологическую реабилитацию после пережитых событий

Белгородские дети смогут пройти психологическую реабилитацию после пережитых событий

В Белгородской области будут оплачивать реабилитацию раненых детей без проверки дохода семьи

В Белгородской области будут оплачивать реабилитацию раненых детей без проверки дохода семьи

«Они боролись за Победу. За что боремся мы?». Участники «Бессмертного полка» в Белгороде — о Дне Победы и «спецоперации на Украине»

«Они боролись за Победу. За что боремся мы?». Участники «Бессмертного полка» в Белгороде — о Дне Победы и «спецоперации на Украине»

«В чужом городе ты никому не нужен». Как белгородцам отказывают в съёме жилья в других регионах

«В чужом городе ты никому не нужен». Как белгородцам отказывают в съёме жилья в других регионах

Коммунисты получили ответ от Минэкономразвития о поддержке белгородцев, пострадавших при обстрелах

Коммунисты получили ответ от Минэкономразвития о поддержке белгородцев, пострадавших при обстрелах

У добра есть имя. Как знаменитости помогали белгородцам

У добра есть имя. Как знаменитости помогали белгородцам

Шебекинцы попросили властей усилить сигнал сотовой связи, чтобы вовремя получать оповещения о дронах

Шебекинцы попросили властей усилить сигнал сотовой связи, чтобы вовремя получать оповещения о дронах

Стало известно, когда закончат проект восстановления сгоревшего комплекса «Новый Иерусалим» под Белгородом

Стало известно, когда закончат проект восстановления сгоревшего комплекса «Новый Иерусалим» под Белгородом

«Кровля рухнет этой осенью»: белгородский блогер более трёх месяцев ждёт помощи после попадания беспилотника в его дом

«Кровля рухнет этой осенью»: белгородский блогер более трёх месяцев ждёт помощи после попадания беспилотника в его дом

«Дом горит, дрон летит, смена идёт». Как под атаками БПЛА и ракетными опасностями трудятся белгородские спасатели

«Дом горит, дрон летит, смена идёт». Как под атаками БПЛА и ракетными опасностями трудятся белгородские спасатели

Пассажиры повреждённого БПЛА автобуса под Белгородом могут получить страховые выплаты

Пассажиры повреждённого БПЛА автобуса под Белгородом могут получить страховые выплаты

«Фонарь» выяснил самые популярные источники оповещений о БПЛА среди белгородцев

«Фонарь» выяснил самые популярные источники оповещений о БПЛА среди белгородцев

Про сестру таланта. Владельцы АЗС ответили на запрос «Фонаря» о защите заправок от беспилотников

Про сестру таланта. Владельцы АЗС ответили на запрос «Фонаря» о защите заправок от беспилотников

Мэр Белгорода объяснил задержки с восстановлением жилья после атак беспилотников

Мэр Белгорода объяснил задержки с восстановлением жилья после атак беспилотников