Долги мёртвых, кредиты живых. Как банковская схема обернулась для старооскольца четырьмя уголовными делами и СИЗО

Мёртвые души. Неопубликованное

По словам Максима, осенью 2023 года его непосредственный начальник в Совкомбанке Д. предложил схему выкупа долгов умерших клиентов. Д. объяснил: банк продаёт задолженность по цессии, затем покупатель обращается в страховую компанию и получает полную сумму кредита.

— Д. пояснил, что данная операция полностью законна, только нужны люди, которые готовы выкупать данные долги. Как это работало: например, был долг по кредитному договору в 200 тысяч рублей. Ты выкупаешь его за 90 тысяч рублей, обращаешься в страховую компанию, и она возмещает полную стоимость кредита, то есть получаешь 110 тысяч рублей чистой прибыли. Однако руководитель поставил условие: выкупать долги будут его люди. Он побоялся, что если я приведу своих знакомых, то его услуги не понадобятся, — объясняет А.

Полтора года схема работала, и покупатели договоров получали деньги на 43–45‑й день. Но потом Д. предложил выйти на более крупные суммы: до 3 миллионов рублей с быстрой выплатой за 21 день. Цессионарии — люди, выкупающие долги — согласились, ведь ранее свою прибыль они получали стабильно. Предложение Д. озвучил в марте 2025 года, а деньги они должны были получить 28 апреля 2025 года, но в итоге всё пошло не по плану.

— Д. сообщил, что из-за майских праздников выплата переносится на 12 мая. Я разослал всем покупателям его сообщение, люди отреагировали нормально, так как больше года получали свою прибыль в срок, — вспоминает Максим.

После майских Д. продолжал тянуть под разными предлогами, пока наконец 28 мая не сообщил прямо, что денег не будет.

— Д. сообщил мне, что денег в ближайшее время не будет. От своих обязанностей он не отказывался, но платить ему было нечем. И выключил телефон. Я сообщил об этом вкладчикам, дал номер Д., а также адрес его работы в Брянске. Мне известно, что к Д. приезжали наши клиенты, но он заявил им, что никогда не слышал про эту схему выкупа, что всё это придумано мной и что на меня необходимо подавать заявление в полицию, — утверждает староосколец.

«Береги дочь»

С того момента жизнь А. и его семьи превратилась в ад. По словам мужчины, один из инвесторов — Щ. уже был знаком с Максимом лично и знал его семью. У Щ. был знакомый Ф. — по словам Максима, якобы представитель одной из местных преступных групп. Он стал требовать деньги и угрожать близким Максима в том числе и через Щ.

— 30 мая Щ. приехал на работу к моей бывшей жене, с которой у нас общая дочь. Он расспрашивал её, где я нахожусь, но она отказалась сообщить эту информацию. Тогда Щ. перешёл на угрозы и сказал ей, что Ф. собрал представителей ОПГ, которые в ближайшие часы приедут в Старый Оскол, и, если она не скажет, где я нахожусь, нашу общую дочь похитят и к ней тоже будет применена физическая сила. Уходя, Щ. сказал: «Береги дочь», — рассказывает мужчина.

По слова Максима, Ф. даже приходил на работу к его матери в детский сад и угрожал расправой всей их семье. А 6 июня 2025 года неизвестные пытались вломиться в дом родителей Максима.

— Они пытались выломить входную дверь, кидали камнями в окна, выключили в подъезде свет на щитке. Мама вызвала полицию, но сотрудники приехали только через 49 минут. Всё это время данные лица пытались вскрыть входную дверь и били по ней. Перед приездом полиции они включили в квартире свет, вышли из подъезда и уехали на неизвестных автомобилях. Прибывший наряд сотрудников полиции не вызвал следственную группу, не снял отпечатки пальцев с входной двери и автоматов в подъезде. Полицейские приняли заявления от моей матери и уехали, — беспокоится мужчина.

«Знаешь, сука, по какому поводу мы приехали?!»

И родители, и бывшая жена, и сам Максим писали в полицию заявления по факту угроз, но реакции правоохранительных органов не дождались. Из-за постоянного страха и угроз Максим со своей нынешней семьёй переехал в Подмосковье, в город Красногорск. Однако 28 декабря 2025 года его задержали там сотрудники полиции.

— Выйдя однажды из дома, я остановился у магазина, разговаривая по телефону со своим другом. Ко мне резко подошёл мужчина, начал выхватывать трубку и кричать: «Ты знаешь, сука, по какому поводу мы приехали?!». Я успел крикнуть собеседнику: «Андрей, помоги!» — и мы завалились в магазин. Появился второй. Они пытались вытащить меня из магазина. Через минут десять первый назвался Е. и показал удостоверение полицейского.

Максим спросил, на каком основании его задерживают, и ему, по его словам, ответили: «В Осколе узнаешь, сука».

— Я просил позвонить жене — она была дома с маленьким ребёнком, — и сотрудник крикнул: «Заткнись, [нецензурная брань], в Осколе позвонишь». Второй сотрудник трижды ударил меня по рёбрам. По пути все они пили в машине спиртное. Позже Е. дал мне телефон, чтобы я позвонил жене, но взамен потребовал код от телефона. В пути Е. созвонился с каким-то коллегой по громкой связи и предупредил его: «Лицо [А.] не трогайте, там его жена уже все телефоны, [нецензурная брань], оборвала», — делится деталями задержания Максим.

Оказалось, что Максима задержали из-за заявления Ф. и ещё одного покупателя цессий. Те обвиняли старооскольца в мошенничестве и утверждали, что он должен им деньги. Утром мужчину отпустили из отделения, но на этом его история не закончилась.

30 миллионов в кредит

Родители, друг, тёща и жена Максима в 2025 году узнали от приставов, что на них оформлены многомиллионные кредиты в банках, с которыми они никогда не имели дел. Общая сумма кредитов — около 30 миллионов рублей. Причём староосколец утверждает, что и подписи в договорах, и прикреплённые к ним фотодоказательства заёмщиков — подделка.

— Моя тёща даже предоставила в Старооскольское УМВД фото из банков, где было ясно видно, что на «фотофиксации» просто прифотошопили её голову к туловищу молодой девушки с картой в руках. Однако полиция вынесла ей постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, — удивляется Максим.

То же было со всеми заявлениями, которые писали Максим и его семья — их в полиции игнорировали, а вот заявления против А. силовики принимали в работу и рассматривали. Следствие продолжалось, и 2 мая 2026 года суд назначил Максиму домашний арест.

«Я опер, мне всё можно!»

— 12 мая 2026 года у меня давление подскочило до 169/146, пульс — 115, началось носовое кровотечение, онемела рука. Я вызвал скорую, приехала бригада. А через семь минут после приезда врачей во дворе уже был тот самый оперуполномоченный Е. Он зашёл в квартиру — без постановления, без разрешения, оттолкнул мою жену. На её вопросы о причинах вторжения ответил: «Я оперуполномоченный, мне всё можно!». Я спросил то же самое и тоже услышал: «Ты под домашним арестом, мне можно всё». Пока врачи оказывали помощь, Е. допрашивал их и вмешивался в процесс. После его визита мне стало намного хуже — давление поднялось до 170/100, кардиограмма показала отклонения, — рассказывает Максим.

Максим на обследовании, фото из личного архива

Максима увезли в больницу, но и в реанимации его не оставляли в покое. Следователь, которая ведёт его дело, настойчиво и часто, по его словам, через мессенджер интересовалась: «Как дела? Где лежишь? Какой диагноз?».

— Я опасаюсь за жизнь семьи и за то, что будет дальше с моим делом. Это беспредел! — резюмирует Максим.

16 июня мужчину перевели с домашнего заключения в СИЗО, об этом рассказала его жена Виктория. Что касается Д., который, по словам Максима, и втянул его в эту историю, то спустя шесть дней после того, как А. подал ходатайство о допросе своего бывшего начальника, Д. подписал контракт и поступил на службу в «Барс — Брянск». Виктория предполагает, что он мог сделать это, чтобы избежать вопросов со стороны правоохранительных органов.

Мы пытались связаться с Максимом через его адвоката, чтобы уточнить, какую роль во всей схеме с перепродажей долгов играл сам Максим и какое вознаграждение он за это получал, но ответа до сих пор не получили.

Что об этой истории говорят в областном УМВД?

«Фонарь» направил в УМВД России по Белгородской области подробный запрос: мы попросили проверить версию Максима о задержании в Красногорске, возможном применении к нему силы, угрозах его семье и заявлениях о кредитах, которые, как утверждают родственники мужчины, они не брали. Отдельно редакция спросила о самом уголовном деле: сколько эпизодов вменяют старооскольцу, какой ущерб фигурирует в деле, кого признали потерпевшим и проверяют ли роль других сотрудников банка.

25 августа управление ответило, но ни один из этих вопросов по существу не прокомментировало. В УМВД заявили, что не смогли установить, о каком именно уголовном деле идёт речь, поскольку в редакционном запросе недостаточно сведений о Максиме. По версии ведомства, без этого невозможно определить, «в рамках какого конкретно уголовного дела задерживался житель города Старый Оскол». При этом в самом запросе «Фонарь» указал имя и инициал фамилии мужчины, год рождения, прежнее место работы — ПАО «Совкомбанк», его процессуальное положение и подробно описал обстоятельства дела.

Даже если человека удастся точно идентифицировать, из ответа следует ещё одно ограничение. В УМВД считают, что редакции необходимо подтвердить право на получение информации о расследовании уголовного дела. В противном случае раскрытие сведений о гражданине, по мнению полиции, может нарушить его права и законные интересы.

— Не представляется возможным определить правомерность предоставления вам, как третьему лицу, данных о результатах расследования уголовного дела, без подтверждения права на получение указанных сведений. В ином случае (при наличии полных анкетных данных) предоставление вам каких-либо сведений о гражданине может нарушить его права и законные интересы, — говорится в ответе ведомства.

Самому Максиму в управлении предложили обращаться за интересующей его информацией самостоятельно — в порядке закона об обращениях граждан или, если у него есть соответствующий процессуальный статус, в рамках УПК.

Таким образом, полиция не подтвердила и не опровергла рассказ Максима о том, как его задерживали 28 декабря 2025 года. Без ответа остались вопросы о возможном применении силы и наручников, употреблении сотрудниками алкоголя во время доставки мужчины в Старый Оскол и наличии видеозаписи задержания, хотя мы просили ведомство указать, если какие-либо из описанных заявителем обстоятельств не соответствовали действительности по результатам проведённых полицией проверок.

Не прокомментировало УМВД и обращения родственников Максима по поводу угроз, в том числе предполагаемых угроз похищением ребёнка, а также историю с кредитами примерно на 30 миллионов рублей, которые, по версии семьи, были оформлены на близких мужчины без их участия. Именно об этих обстоятельствах редакция подробно спрашивала управление.

Также без ответа осталась принципиальная для этой истории часть: проверяют ли следователи версию Максима о роли его бывшего руководителя и других сотрудников банка. «Фонарь» прямо спрашивал, допрашивали ли человека, которого Максим называет организатором операций с долгами, и получил ли кто-то ещё из сотрудников банка процессуальный статус.

Эксперт «Фонаря». Возможна ли такая схема, которую описал староосколец?

Юрист Владимир Сазонов по нашей просьбе пояснил, насколько законна подобная схема с выкупом долгов умерших: мнения коллег в его бюро разделились.

— На ваш взгляд, законна ли подобная схема и кто вообще может покупать долги умерших?

— В нашем бюро мы открыли диалог, и мнения разнятся. Моё мнение такое. Сведения о смерти заёмщика, на мой взгляд, однозначно должны предоставляться потенциальному покупателю долга — ведь это несёт определённые, возможно, неоправданные риски. С другой стороны, по логике, это закрытая информация. Здесь есть противоречие.

Я знал людей, которые выкупали долги умерших с целью дальнейшей прибыли — они оспаривали выморочное недвижимое имущество и потом продавали его (выморочное имущество — недвижимость, которая после смерти владельца не перешла по наследству никому — прим. Ф.).

При этом не совсем понятно, зачем банку продавать застрахованный долг. Если страховая компания платит, банк экономически ни при чём. Получается какая-то мутноватая схема. Обычно банк продаёт долги на специализированных площадках, и тогда вопрос о передаче информации о смерти не встаёт. Но в данном случае банку целесообразнее получить полную сумму страховки, чем продавать долг с дисконтом. Здесь даже вопрос резервирования на потери не объясняет такое решение.

Надо смотреть, как проходили сами сделки: кто в них участвовал, как принималось решение в банке и страховой о продаже и выплатах, каким образом долги выставлялись на продажу. Здесь могут усматриваться и хищение в разных формах, и ущерб без цели хищения, и халатность, и превышение полномочий, и коммерческий подкуп — и много чего ещё. Потому что если кто-то покупал долги, зная о смерти заёмщика, а банк и страховая якобы об этом не знали, то это очень похоже на банальное мошенничество.

По закону долги умершего не «покупаются» кем-то со стороны — они переходят к наследникам автоматически вместе с имуществом. То есть покупать чужие долги как отдельный актив никто не может: закон не предусматривает такой сделки. Когда человек умирает, открывается наследство. В его состав входит не только имущество — квартира, машина, деньги на счетах, — но и имущественные обязанности, то есть долги. Если заёмщик оформил страхование жизни, и в договоре указано, что при смерти выгодоприобретателем выступает банк или наследники, страховая компания погасит долг.

— А имеют ли право сотрудники банка сообщать информацию о смерти клиентов и наличии долга посторонним лицам?

— Сотрудники банка не имеют права сообщать сведения о смерти заёмщика по определению. Но, как я уже говорил, при выставлении долгов на продажу на специализированных площадках они, на мой взгляд, обязаны были бы указывать эти сведения. Получается правовой тупик. Возможно, в банках существуют какие-то лазейки.

В любом случае вся эта тема — современный Чичиков, — отметил Владимир Сазонов.

Банк России: что происходит с долгами умерших?

Чтобы разобраться в ситуации, редакция также направила запрос в Центральный Банк России. Вот какие пояснения дало отделение Белгород Банка России.

Кто может выкупать долги?

По закону, потребительский кредит можно переуступить только профессиональному кредитору, коллекторскому агентству или финансовой организации. Гражданин может выкупить такой долг только с письменного согласия заёмщика — и только после того, как у того возникла просрочка.

С ипотекой иначе: банк вправе продать долг любому третьему лицу, если это не запрещено законом или договором. Единственное ограничение — нельзя продавать часть прав по ипотеке отдельно, если они удостоверены закладной.

Могут ли банки передавать данные о долгах третьим лицам?

При уступке прав по кредиту банк вправе передавать персональные данные заёмщика новому владельцу долга. Но тот, кто получил эти сведения, обязан хранить банковскую тайну и не разглашать информацию. За нарушение предусмотрена ответственность.

Кто платит по кредитам умерших?

Родственники обязаны погашать долги умершего только после вступления в наследство — и только в пределах стоимости полученного имущества. Если наследники не вступали в права, банк не может требовать от них выплат. Если наследства недостаточно, чтобы покрыть долг, родственники могут по своему желанию продолжать платить из собственных средств — например, чтобы сохранить заложенную квартиру.

Если у заёмщика был договор страхования жизни и здоровья, банк может обратиться к страховщику за выплатой. Но не все случаи считаются страховыми: например, если человек покончил с собой или скрыл от страховой тяжёлую болезнь, компания откажется гасить долг — и он перейдёт к наследникам.

Сколько таких долгов в Белгородской области?

Банк России не ведёт статистику по долгам умерших заёмщиков, поэтому данных по региону или стране у отделения нет.

Бонус. Комикс по мотивам этой истории, если вы так и не поняли, как такое возможно

«Фонарь» продолжит следить за этой историей.