Основным источником сведений о ходе заседаний стали публикации Дениса Брудова. Восстанавливаем хронологию одного из крупнейших уголовных процессов в современной истории Белгородской области по постам адвоката в его канале. Брудов представлял интересы Рустэма Зайнуллина и является заинтересованной стороной процесса. Поэтому описанные им эпизоды, оценки поведения судьи, прокуроров и свидетелей необходимо воспринимать как субъективные и позиция защиты. Проверить их в полном объёме можно только по протоколам, аудиозаписям заседаний и мотивированному тексту приговора. Но, учитывая важность самого дела, мы считаем важным их также представить в публичном пространстве.
От Белгорода до Москвы
На скамье подсудимых оказались десять человек: бывшие заместители губернатора Белгородской области Рустэм Зайнуллин и Владимир Базаров, экс-руководитель областного управления капитального строительства Алексей Сошников, несколько бывших сотрудников УКСа и предприниматели.
Зайнуллину предъявили обвинения в растрате в особо крупном размере и получении особо крупной взятки. Базарову — в получении четырёх особо крупных взяток, растрате и злоупотреблении должностными полномочиями. Остальным фигурантам в зависимости от предполагаемой роли вменили растрату, мошенничество, злоупотребление полномочиями, дачу и получение взяток либо посредничество при их передаче.
Расследование началось в 2025 году. На первоначальном этапе МВД сообщало об ущербе более чем в 251 миллион рублей: следствие считало, что стоимость противотанковых бетонных тетраэдров завышали, а их размеры и технические характеристики занижали по сравнению с техническим заданием. Указания согласовать закупку конструкций меньшего размера следствие приписывало Владимиру Базарову, который в белгородском правительстве в тот период курировал строительство на посту вице-губернатора.
К моменту передачи дела в суд объём обвинения увеличился. По данным из судебных материалов и сообщений федеральных СМИ, общий ущерб оценивался уже более чем в 1,7 миллиарда рублей, а общая сумма предполагаемых взяток превысила 74 миллиона рублей. Следствие утверждало, что подрядчики перечисляли чиновникам от 3 до 10 процентов от стоимости контрактов за содействие и покровительство.
Рассматривать дело должен был Свердловский районный суд Белгорода. Однако Генеральная прокуратура попросила изменить территориальную подсудность. Верховный суд согласился: прежние должности Базарова и Зайнуллина, по мнению суда, могли вызвать сомнения в объективности разбирательства в Белгородской области. Дело направили в Мещанский районный суд Москвы. В июне Апелляционная коллегия Верховного суда оставила это решение в силе.
Уже тогда защита предупреждала о возможной проблеме: большая часть событий происходила в Белгородской области, там же проживали более 80 свидетелей. Адвокаты указывали, что перенос процесса в Москву осложнит их непосредственный допрос. Верховный суд ответил, что учёл и количество белгородских свидетелей, и возможность эффективно рассмотреть дело в столице. Впоследствии именно вызов белгородских чиновников стал одним из главных споров между защитой и судом.
105 томов и 120 фамилий
По словам Дениса Брудова, уголовное дело насчитывало 105 томов, а в обвинительном заключении были перечислены 120 свидетелей. Тем не менее сторона обвинения завершила представление доказательств уже на седьмом заседании. За это время, утверждает адвокат, в суде допросили не более десяти человек, а письменные материалы судья изучала преимущественно путём пролистывания томов. Первые заседания проходили трижды в неделю. Затем суд перешёл к ежедневному графику.
На втором заседании прокурор кратко огласил обвинение и предложил сначала исследовать письменные доказательства, а затем допрашивать свидетелей. Суд также удовлетворил просьбу подсудимых предоставить им материалы, с которыми они, по утверждению защиты, не успели ознакомиться во время следствия. Судья сообщила, что обвиняемых будут дополнительно привозить в суд по вторникам и четвергам.
Но в назначенные дни их не привезли. Адвокаты, рассчитывавшие встретиться с клиентами в суде, не поехали в СИЗО и также остались без свиданий. На следующем заседании вместо продолжения исследования документов суд неожиданно перешёл к допросам представителя потерпевшей стороны и свидетеля. Защиту, по словам Брудова, заранее об изменении порядка не предупредили.
Четвёртое заседание продолжалось больше семи часов без обеденного перерыва. Зайнуллин, как утверждает адвокат, почти шесть часов находился в стеклянной кабине для подсудимых без выхода в туалет. Когда допросы свидетелей завершились после 17 часов, судья объявила, что намерена продолжить работу до 22 часов, чтобы закончить исследование письменных материалов.
Брудов попросил перенести заседание: рабочее время суда закончилось, участники процесса не ели несколько часов, а у него был билет в Санкт-Петербург. После отказа он ушёл из зала, а судья направила жалобы на его действия в адвокатскую палату и управление юстиции.
Заседания каждый день
После этого суд назначил слушания ежедневно с 10:30. Фактически они начинались позже, но нередко продолжались до восьми-девяти часов вечера.
Защита просила изменить график. Адвокаты объясняли, что подсудимых выводят из камер около шести утра, несколько часов держат в ожидании и перевозят по Москве в автозаках. После вечерних заседаний арестованных сначала доставляют в распределительный пункт в Бутырке, затем перевозят в другие СИЗО и проводят через досмотр. В камеру они, по словам Брудова, возвращались около часа или двух часов ночи, а через четыре-пять часов их снова выводили для поездки в суд.
Из-за этого обвиняемые не успевали нормально спать, принимать пищу, мыться и встречаться с адвокатами. На заседаниях полноценное общение также было невозможно: подсудимые находились за сплошным стеклом и не могли конфиденциально консультироваться с защитниками.
На одном из заседаний обвиняемые несколько раз пытались заявить ходатайство об изменении графика. Судья обещала предоставить им слово позднее, но после завершения исследования материалов объявила: «Всё. Заседание сегодня закончено». По версии адвоката, добиться рассмотрения ходатайства удалось только на следующий день.
К одиннадцатому заседанию, писал Брудов, подсудимые сидели в стеклянной кабине с закрытыми глазами: ежедневные перевозки сочетались с десяти- и одиннадцатичасовой работой в суде.
Обвинение отказалось от ста свидетелей
Переломным стало седьмое заседание. После допроса двух чиновников из списка обвинения оставалось больше 100 человек — в том числе свидетели, которых следствие, по словам адвоката, связывало с предполагаемой организованной группой. После этого судья спросила прокуроров: «Что дальше?»
Гособвинители объявили, что закончили представлять доказательства и отказываются от допроса остальных свидетелей. Свой отказ они, как утверждает Брудов, объяснили необходимостью «экономии времени».
Сам по себе отказ обвинения от части заявленных свидетелей не означает автоматически, что процесс проведён с нарушениями: сторона вправе определять, какими доказательствами поддерживать обвинение. Но для этого дела решение имело особое значение. Защита ещё до начала процесса настаивала, что непосредственный допрос белгородских свидетелей будет затруднён из-за переноса дела в Москву. В итоге большую часть этих людей не стала вызывать и сама прокуратура.
Защита попросила суд самостоятельно вызвать чиновников из Белгородской области. Адвокаты объясняли, что добровольно приехать в Москву по приглашению защиты государственные служащие, скорее всего, не смогут. Прокурор возражала, заявляя, что ходатайство направлено на затягивание процесса. Суд отказал.
Во время допроса одного из подсудимых, находившегося на свободе и признавшего вину в даче взятки Базарову, тот привёл в суд своих сотрудников. Судья, по словам Брудова, заметила защитникам: «Вот подсудимый привёл свидетелей, а вы не можете». Адвокат возразил, что работников частной компании и чиновников, которым необходимо ехать из другого региона, нельзя ставить в одинаковое положение.
Экспертизы, которой не было
Одним из основных ходатайств защиты стала просьба назначить комплексную строительно-финансовую экспертизу. Адвокаты утверждали, что специалисты не выезжали непосредственно к построенным оборонительным объектам, не обследовали их фактическое состояние и не устанавливали, какие материалы использовались. По версии защиты, размер ущерба рассчитали без части первичных бухгалтерских документов.
Прокуратура вновь попросила отказать, сославшись, по словам Брудова, на экономию времени и попытку затянуть разбирательство. Суд ходатайство отклонил.
При этом суд удовлетворил другую просьбу адвокатов — истребовать вещественные доказательства, которые оставались у следствия. Они поступили уже к девятому заседанию. Среди них, по словам Брудова, не оказалось мобильного телефона Зайнуллина: аппарат не был признан вещественным доказательством, а его местонахождение защите осталось неизвестно.
Несмотря на решение истребовать предметы, суд начал допрашивать подсудимых до того, как защита смогла последовательно исследовать полученные доказательства.
Свидетель, изменивший показания
Особое место в рассказе Брудова занимает фигурант, ранее заключивший досудебное соглашение с прокуратурой. Такие соглашения предполагают сотрудничество со следствием, а нарушение обязательств может привести к пересмотру уже вынесенного приговора. По версии адвоката, в суде этот человек отказался от части прежних показаний и заявил, что признательные показания на следствии якобы придумал следователь, а он подписал их под давлением. Защита считала его новые слова оправдывающими Зайнуллина.
Прокуроры, утверждает Брудов, продолжили ссылаться на протоколы следственных допросов, которые свидетель в суде не подтвердил. Позже от осуждённого поступило заявление с просьбой допросить его повторно: он сообщил, что во время первого судебного допроса плохо себя чувствовал и не понимал происходящего. Суд просьбу отклонил.
Без протокола заседания невозможно оценить, насколько существенно разошлись первоначальные и судебные показания и какие объяснения дал сам свидетель. Однако именно этот эпизод стал центральным для линии защиты Зайнуллина. Брудов утверждал, что прямых доказательств передачи денег его подзащитному не было, а обвинение опиралось на слова человека, который сам с Зайнуллиным не взаимодействовал и пересказывал сведения, якобы полученные от другого фигуранта.
В своей публикации адвокат сформулировал противоречие обвинения так: Зайнуллину вменили участие в присвоении денег, после чего часть тех же денег якобы передали ему в качестве взятки. Сам бывший вице-губернатор вину не признал.
От доказательств к прениям — за несколько недель
После допросов подсудимых защита представила документы и добилась оглашения показаний нескольких людей, допрошенных во время следствия. По оценке адвокатов, эти показания подтверждали невиновность части фигурантов. Уже на пятницу суд назначил прения сторон.
Прокурор запросила для Зайнуллина 22 года колонии строгого режима и штраф 474 миллиона рублей, для Базарова — 21 год строгого режима и штраф 500 миллионов рублей. Алексею Сошникову обвинение предложило назначить 22 года, Константину Зимину — 18 лет, Ларисе Стрелецкой, Андрею Решетько и Владимиру Губареву — по 15 лет. Для остальных подсудимых прокуратура попросила от десяти до 15 лет лишения свободы.
Брудов назвал выступление обвинения сухим перечислением материалов без объяснения того, как именно каждое доказательство подтверждает конкретные эпизоды. В прениях он настаивал, что прокуроры не ответили на аргументы защиты. По словам адвоката, после выступлений защитников и подсудимых гособвинители не воспользовались правом на реплику.
Защита просила оправдать часть обвиняемых либо вернуть дело прокурору. Брудов утверждал, что по меньшей мере в отношении пяти человек обвинение не представило прямых доказательств. Суд с этой позицией не согласился.
144,5 года колонии на десятерых
29 июля Мещанский районный суд Москвы огласил обвинительный приговор. Бывший вице-губернатор Рустэм Зайнуллин получил 20 лет колонии строгого режима и штраф около 490 миллионов рублей. Его коллегу по белгородскому правительству Владимира Базарова приговорили к 19 годам строгого режима и штрафу 500 миллионов рублей. Экс-руководитель белгородского управления капстроительства Алексей Сошников получил 20 лет строгого режима и штраф 500 миллионов рублей.
Предприниматели, фигурировавшие в деле, получили сроки поменьше: Константину Зимину назначили 16 лет, Эдгару Херимяну — 12 лет, Сергею Серебрянскому — десять лет, Юрию Лицавкину — восемь лет и шесть месяцев. Бывшим чиновникам правительствам рангом пониже тоже присудили серьёзные наказания: Владимир Губарев получил 13 лет колонии общего режима, Лариса Стрелецкая и Андрей Решетько — по 14 лет общего режима. Общая продолжительность назначенных сроков составила 144,5 года, сумма штрафов — более 3 миллиардов рублей.
Суд также запретил бывшим вице-губернаторам занимать государственные должности в течение длительного времени.
— Мне, сейчас, как адвокату, самому страшно. Страшно за Рустэма Шаукатовича. За его семью. Страшно за всех нас — обычных граждан, когда у нас такая ситуация в стране с рассмотрением уголовных дел, — написал Брудов.
Приговоры оказались немного мягче запросов прокуратуры, но сохранили главное: всех десятерых признали виновными, а большинство получили двузначные сроки в колониях строгого или общего режима.
Защита Зайнуллина считает решение несправедливым, а разбирательство — формальным. В последней публикации после оглашения приговора Брудов вновь заявил, что пять осуждённых, по его убеждению, не совершали преступлений.
Рустэм Зайнуллин (на заднем плане) на суде, фото Дениса Брудова, t.me/advokatbrudov
Что остаётся вне публикаций адвоката?
Посты Дениса Брудова позволяют подробно восстановить ход процесса: частые и продолжительные заседания, проблемы со свиданиями в СИЗО, отказ обвинения от большинства свидетелей, отклонение строительно-финансовой экспертизы и быстрый переход к прениям.
Но эти записи не заменяют судебные документы. В них практически не раскрыта позиция прокуратуры по существу доказательств, отсутствует полный анализ показаний свидетелей, финансовых документов, контрактов и вещественных доказательств. Неизвестна и подробная мотивировка, на основании которой суд признал достоверными одни показания и отверг другие.
Мотивированный приговор должен показать, как суд связал 105 томов дела с виной каждого из десяти человек: какие конкретно действия совершил каждый осуждённый, каким образом рассчитывался ущерб, почему не потребовались экспертиза и допрос большинства свидетелей и по каким причинам аргументы защиты были отклонены.
Пока же о самом процессе существуют две несовпадающие картины. Для обвинения это дело о системе откатов, растрате бюджетных денег и оборонительных сооружениях с заниженными характеристиками. Для защиты — разбирательство, в котором скорость оказалась важнее непосредственной проверки доказательств. Ответ на вопрос, какая из этих картин подтверждается материалами дела, нужно искать в полном тексте приговора и ждать подробностей рассмотрения дела в апелляции.
