«Давай, Наташка, ходи! А то убью тебя!». Почему в Белгороде сложно быть человеком с ограниченными возможностями

Наталья Добрунова рассказала корреспонденту «Фонаря», почему Белгород — город для здоровых людей и как сохранить светлый взгляд на жизнь, несмотря на множество трудностей.

— Я люблю чистоту, всё убираю сама. Когда на коляске, когда на коленях. Залажу на подоконник, мою окна, — рассказывает Наталья Ивановна. Ей 58 лет. Половину жизни она ходит на протезах — в 29 лет женщина пострадала в аварии на железной дороге и потеряла обе ноги.

— Я закончила училище, потом училась в Московском институте культуры, но после первого курса взяла академический отпуск по семейным обстоятельствам. Работала — петь учила, потом худруком, а потом решила резко поменять свою жизнь: стала проводником поездов дальнего следования, ездила по маршруту «Харьков — Владивосток». Вот тогда со мной и случилась эта беда.

«Пока был Харьков — не было проблем»

С 1986 года Наталья Ивановна лечилась и протезировалась в Харькове.

— В Харькове хороший Институт протезирования. Даже в 1987 году там было всё продумано и приспособлено. Там всё есть — и хирурги-специалисты, и физиотерапия, и массажи. Оборудование и материалы для протезирования поставляются из Англии, Германии, всё очень высокого качества. В Харькове спорта много для инвалидов, в Белгороде такого нет. Есть бассейн, спортзал с тренажёрами разными. Я вообще человек спортивный, и после операции, когда встала на протезы, играла там в волейбол. Когда заметили, как я играю, пригласили в команду — а я говорю: «Да что вы, ребята, я же белгородка!». Вообще, такой реабилитационный центр чем хорош? Всё собрано в одном месте: хирургия и реабилитация, ЛФК — это с одной стороны. С другой стороны — есть общение. Друзья, конечно, помогают, поддерживают, но, всё-таки, когда встречаешься с такими, как ты, понимаешь, что человек чувствует твою боль, человеку понятно то, что ты переживаешь. И там я видела, что часто люди находили друг друга, создавали пары, семьи... А теперь, как Харьков для нас закрыли в связи с ситуацией на Украине, всё стало намного сложнее.

Двухкомнатная тюрьма

— У нас среди инвалидов шуточка ходит: «В Белгороде подгоняют не протезы под культю, а культю под протезы». Грустно, но это так. Есть у нас в городе протезист — он очень старательный, молодец, но его протезы носить невозможно. Говорит, надо операцию сделать. Ладно. В 2011 году я сделала операцию в Белгороде — одну ногу реампутировали хорошо, а вторую плохо. Вместо двух сантиметров живого мяса оставили одиннадцать. Очень долго заживало. Я девять месяцев была закрыта в своей двухкомнатной тюрьме... Ни выйти, ничего нельзя сделать — я только ползала по квартире, когда на коленях, когда, простите, на пятой точке. Депрессия накатила страшная, даже подумывала о суициде. Но я вообще по жизни оптимист, пережила. А в 2013 году — вторая операция, рана открылась. Я аллергик, никакие антибиотики не переношу, а тут мне ещё в нашей травматологии такую дозу наркоза ввели, что я уже с жизнью попрощалась — думала всё, не выживу. Ещё шесть месяцев не ходила. Потом со слезами на глазах вставала на протезы, заставляла себя: «Давай, Наташка, ходи! Ходи, а то убью тебя! Давай, это нужно! Это тебе нужно».

«Можно бы на „Мерседесе“ ездить»

— А ещё знаете, что странно? У нас санитарки в травматологии и в хирургии ужасно работают. Без подарков и денег ничего не делают, даже «утку» выносят у послеоперационного пациента, который не ходит, только за 50 рублей. Хорошо, если родственники есть. Они дежурят, помогают. А я человек одинокий, сама за собой ухаживала и бабушке ещё одной помогала — говорю: «Вы что! 50 рублей за „утку“ платить!». В Харькове, конечно, тоже всё не бесплатно было, денег туда было отвезено немерено. Если бы всё это суммировать — что деньгами ушло и презентами, то можно было бы уже на «Мерседесе» кататься, честно говорю. Так там качество зато какое...

— Вообще очень обидно, что мы тратим колоссальные деньги, чтобы покупать ступни, силиконовые чехлы в Европе или Америке. Военная техника — это хорошо, но в технологиях для инвалидов у нас провал.

Курск и Воронеж занимаются протезированием, но у них технологии на уровне русско-японской войны. Москва тоже делает очень тяжёлые, неудобные протезы. Да и то, что закупается в Европе для России, уже морально устарело — в Германии или Англии уже совершенно иные технологии, а то, что у них осталось, они сбывают нам. Почему у нас в стране силиконовые груди делают, а силиконовые чехлы для инвалидов сделать не могут?

«Сталин таких расстреливал»

— В 2013 году было около десяти примерок протезов — встаю, а идти не могу, больно. Где-то трёт, где-то кость проваливается, где-то нет отдачи... Протезист старался, измучился весь, а толку никакого. А однажды, уходя, он мне сказал: «Знаете, после войны было очень много инвалидов. Так вот их Сталин собирал всех к стене — и расстреливал». И я расплакалась. Нет, оно, может быть, и легче было бы — собрать нас всех и расстрелять, а то с такими протезами, как у нас делают, это не жизнь, а мучение. Я собралась с силами и ответила — если бы нас не было, ты бы, мальчик, по пятьдесят тысяч в месяц не получал бы! У нас вообще плюют на то, как человек будет ходить на протезах — сделали, отдали, поставили галочки в документах и забыли. В итоге обращалась в «Единую Россию», помогли с протезированием в Харькове.

«Как будто за год отрастают ноги»

— Протезы имеют свойство изнашиваться, ломаться. Опять же, силиконовые чехлы на культю истончаются, рвутся. И всё это выходит из строя не по расписанию, как думают в соцзащите. Вот относишь чехол семь месяцев или ступню месяцев девять и приходишь в соцзащиту просить новую. А они сразу нападают: «Да что вы с ними делаете?!». Не поверите: я хожу на них. Хожу!

— Или что, надо протез получить, поставить в угол и молиться на него? Ещё мне непонятно, почему для получения нового протеза или прогулочной коляски, например, нужно каждый раз проходить полную медицинскую комиссию. Неделю я сдаю анализы, потом жду документы, потом выясняется, что мне поставили не ту печать, и всё начинается по новой... Как будто у меня за год внезапно отросли ноги, и я теперь собираюсь обманывать государство. Возникает такое ощущение, будто деньги, положенные инвалидам, соцзащита выдаёт из личного кармана сотрудников! Нет, они не хамят, не грубят, но такой металл в голосе, такая холодность...

«Белгород должен стать городом, где хочется жить»

— Чем хорошо было в Харькове? Приезжаешь на десять дней в стационар, у тебя снимают негативы, по ним делают протезы, в это время проходишь физиопроцедуры, массажи, занимаешься спортом. Проходишь примерки. Самое сложное в протезировании — это выявить нюансы притирки к протезам, а это не за один день делается. Ведь человек, когда покупает новую обувь, не сразу к ней привыкает? Натирает мозоли, разнашивает? А с протезами ещё хлеще. Может десяток примерок пройти. Удобно, когда ты постоянно находишься в том здании, где это делается. А в Белгороде общественным транспортом до того места, где делают протезы, инвалиду не добраться — приходится вызывать такси. Сначала едешь снимать негативы, потом едешь на первую примерку, вторую и так далее. Но пенсии ведь мизерные.

— Или, например, люди, у которых ДЦП, нуждаются в ежедневной заботе — им нужны специальные корсеты, массажи, обучения. А у города этого нет. Белгороду нужен свой реабилитационный центр, где будут специалисты в деле ампутации и реампутации, протезисты, дневной стационар, тренажёрный зал, бассейник какой-нибудь маленький... И ведь прекрасное место есть — Сосновка, где чистый свежий воздух. Ведь нам так сложно выбираться на природу — чаще всего взберешься на подоконник и смотришь на улицу, дышишь свежим воздухом пополам с автомобильными выбросами.

— Белгород должен стать городом, где хочется жить, а не существовать, каждый инвалид должен хотеть жить и быть полезным обществу.

«На инвалидов показывают пальцами»

— У нас город очень красивый, потрясающий. Недавно родственники приезжали. Выбрались с ними в центр, я посмотрела на парк Победы — красота же! Савченко — большой молодец! Вот эти автобусы с въездами для инвалидов — это хорошо. Но этого мало... Почему у нас занимаются только благоустройством города, но не обращают внимания на благоустройство души? Инвалид в городе — это диковинка для общества. В этом нам далеко до европейского уровня. На рынок на коляске не выехать — сразу начинают оборачиваться, пальцем показывать... Поэтому я на коляске никуда не выезжаю — лучше на протезах, хоть и больно, зато никто не выказывает презрения. А хочется же и на природу, на речку, позагорать под солнышком, поплавать. Я, когда молодая была, с подружками даже на море ездила — отстёгивала на пляже протезы, на коленках доходила до моря и плавала. Сейчас всё иначе. Если мы с друзьями приезжаем на пляж и я раздеваюсь, люди чураются.

— Даже друзья отходят от меня — стесняются, что я безногая. Но ведь я такой же человек! А соседи? Им было бы проще, если бы я спилась, продала квартиру и просила милостыню — вот тогда они бы давали кусок хлеба и жалели меня, а так только злорадствуют. Бывало, иду из магазина, подхожу к подъезду, а мне в спину кидают «обезьяна безногая». Жалкие люди...

«Не нужно сострадания или милосердия»

— Хорошо хоть, что деткам стали помогать. Все эти марафоны, которые по телевидению запускают или в соцсетях, — это большое достижение нашего общества. Всем миром собираем на помощь малышам. Но это надо развивать. Вопросы с инвалидами тоже очень острые — а все делают вид, как будто нас не существует. Опять же, к вопросам с протезистами и врачами. Они высококлассные специалисты, но эти мастера должны, в первую очередь, иметь сердце. Не мотор, а сердце. В Харькове очень много хороших протезистов — из числа безногих. Они понимают, что нужно человеку, по-доброму относятся. Нам не нужно сострадания или милосердия, нам нужна просто человеческая доброта. Если бы в Белгороде было такое учебное заведение, где обучали таких подмастерьев, я бы с радостью выучилась и работала, потому что хочется быть полезной обществу, помогать. Не «получать помощь», а самой помогать другим.

«Последняя струна Паганини»

Наталья Ивановна — искусная мастерица. Вся квартира увешана красивыми картинами, вышитыми крестиком: есть «Мадонна с младенцем» по мотивам Леонардо да Винчи, «Незнакомка» Крамского, пейзажи, сюжетные зарисовки с детьми.

— Общество инвалидов каждый год проводит выставку творчества людей с ограниченными возможностями. Тот, кто побеждает, получает денежную премию. Когда я ещё не занималась вышиванием, а только вязала, меня пригласили участвовать. Я пособирала какие-то кофты, свитера, шарфы свои, выставила их и заняла второе место. А теперь, когда я вышиваю, они скрывают от меня дату проведения выставки — не хотят, видимо, чтобы я победила, и деньги ушли от них. А я сама же не буду бегать и предлагать всем: «Устройте мою персональную выставку!».

— Это раньше я была очень пробивная, боролась за свои права. А сейчас... устала. Возраст не тот, нервы не те. Вспоминаю ту историю с Паганини, когда ему на скрипке струны подпилили, и он концерт доигрывал на одной струне. У меня моральное состояние сейчас такое же: осталась одна струна, и что-нибудь может её перервать.

Работа над каждой картиной длится от полугода до года — это очень кропотливый труд. Некоторые картины Наталья Ивановна, скрепя сердце, продаёт.

— Недавно вот пенсия пришла — девять тысяч рублей. Из них четыре — за квартиру, а на пять живи, как хочешь. Но я не люблю у кого-то просить или быть должной — люблю сама делать, своими руками.

«Жизнь — она для чего?»

Наталья Ивановна рассказывает, что ей очень хочется живого общения с такими же, как она.

— Вот если бы собрались мы все вместе — чаю попить, кто-то бы испёк что-нибудь (я сама прекрасный кулинар, торты, пирожки — всё могу!), почитали бы стихи, попели песен, поделились мыслями — и каждый бы вышел с чувством желания жить, забыл о своих проблемах. А потом собрались бы да и выехали на природу, на пикник. Я недавно была в нашей филармонии на концерте Кормухиной, а когда вышла — у меня будто крылья за спиной выросли, хотелось полететь! А ведь мы можем друг другу такие эмоции сами дарить.

«Ты же знаешь: я тебя очень люблю»

Родственники Натальи Ивановны живут в других городах. Она рассказывает, что не так давно сестра прислала деньги на ноутбук, и Наталья Ивановна начала изучать интернет-пространство. Освоила соцсети, новостные порталы. Много читает и смотрит видеозаписи спектаклей.

— Я безумно люблю читать. Моей первой настольной книгой стал «Мартин Иден» Джека Лондона. Я зачитывалась им. А потом появился Хемингуэй — «Прощай, оружие!». В старших классах в руки попала подпольная перепечатка Солженицына — «Один день Ивана Денисовича». Почитать давали на ночь. Так я ночью, под одеялом, с фонариком читала. И «добила» к утру! А потом пришло увлечение Фицжеральдом... Сейчас тоже много читаю.

— Нередко звонят из общества слепых и предлагают книги привезти домой. Приятно такое внимание. Изучаю, что в интернет выкладывают — в последнее время меня очень поразило стихотворение Гафта про завистников. Есть некая перекличка с Вознесенским. Я написала отзыв об этом стихотворении. Огорчает то, что комментарии пишут люди моего возраста, от молодёжи не видно таких мыслей...

***

Во время нашего разговора из комнаты выходит трёхцветная кошка. Скромно мяучит, и Наталья Ивановна поднимает её на диван.

— Соня, ну что же ты плачешь? Я тут, я тебя не бросила. Ты же знаешь: я тебя очень люблю... — хозяйка нежно гладит кошку и рассказывает, — я её дочечкой называю, Софьей Натальевной. У меня никого, кроме неё, нет. Но и она скоро меня оставит — ей уже 17 лет, появилась опухоль на животике...

Текст: Олеся Шкреба
Фото: Владимир Корнев
Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.
comments powered by HyperComments

Похожие новости

Белгородской области не хватает денег для трудоустройства инвалидов

Белгородской области не хватает денег для трудоустройства инвалидов

«Неточный выстрел». Почему спортсменам-стрелкам пришлось оставить тир лицея №9?

«Неточный выстрел». Почему спортсменам-стрелкам пришлось оставить тир лицея №9?

Айболиты человеческих душ. Как «Свет надежды» помогает «особенным детям» и их родителям

Айболиты человеческих душ. Как «Свет надежды» помогает «особенным детям» и их родителям

Администрация Старого Оскола подарила квартиру инвалиду-колясочнику

Администрация Старого Оскола подарила квартиру инвалиду-колясочнику

Мастер маникюра из Старого Оскола получила титул «Леди активность» на конкурсе красоты для особенных девушек

Мастер маникюра из Старого Оскола получила титул «Леди активность» на конкурсе красоты для особенных девушек

Белгородские инвалиды-колясочники смогут бесплатно арендовать автомобиль для своих нужд

Белгородские инвалиды-колясочники смогут бесплатно арендовать автомобиль для своих нужд

В Белгородской области выясняют, какая помощь нужна детям-инвалидам

В Белгородской области выясняют, какая помощь нужна детям-инвалидам

Белгородец 4,5 года не может найти виновных в том, что его 47-летний сын стал инвалидом

Белгородец 4,5 года не может найти виновных в том, что его 47-летний сын стал инвалидом