Про людей. Интервью с отцом, дочь которого употребляет наркотики

Мы встретились с Олегом Владимировичем в одном из центральных кафе Белгорода. Это обычный пожилой мужчина. Он опрятно одет, пользуется кнопочным телефоном и пьёт кофе без молока. У него есть единственная дочь Соня. Она солевая наркоманка (все имена героев по их просьбе изменены).

Иллюстрация Карины Дамер для FONAR.TV

Обычная история

— Длится это [употребление] больше года. До этого Соня была нормальной женщиной. Родила одного ребёнка — дочку от первого мужа. Она сейчас с нами живёт. Потом родился Пашка уже от второго мужа. Соня говорит, что у неё появился комплекс: после рождения детей она поправилась. Я бы не сказал, что дочь стала полной. Я смотрю сейчас на девочек — все щепки (смеётся — прим. Ф). В общем, ей захотелось похудеть. Одна из подруг предложила покурить соли. В итоге она похудела, но отказаться уже не смогла. К тому же, к ним в квартиру с мужем стали приходить его дружки.

— Что за дружки?

— Второй муж Сони попал в тюрьму, и она его ждала. Пока он там находился, дочь родила от него ребёнка. В тюрьме он выучился на электросварщика, вышел по условно-досрочному освобождению, и мне показалось, что у них всё сложится. Я устроил его на стройку. Работа была тяжёлая, но оплачиваемая. Он проработал два месяца, пока не произошло несчастье: они переносили лист фанеры, и он сорвался со второго этажа, раздробил себе пяточную кость. Пришлось ему сидеть дома где-то месяца 3–4. Мне кажется, в это время он снова сорвался и начал курить. В это время и нашли его дружки. Не знаю, может, те, с которыми он раньше сидел. На стройку он больше не вернулся, стал бояться высоты. Я снова помог ему устроиться на работу. Теперь уже электросварщиком. Можно было работать, зарплата нормальная, хоть и с задержкой. Но и здесь не удержался.

— Как я поняла, второй муж вашей дочери — наркоман? Что происходило в квартире?

— Я купил им квартиру в хорошем новом доме. Когда к ним стали приходить его дружки, соседям это очень не понравилось. Они стали поднимать шум. По их мнению, в хорошем доме должны жить приличные люди. Они, в основном, не нарушали порядок, не шумели. Как я потом понял, приходили не только пообщаться, но и покурить. Потом Сонин муж снова попал в тюрьму, а дружки продолжили приходить. Дочь не могла им отказать. Пришёл один пьяный, она дверь не открыла, так он под дверь свалился и заснул.

— За что вашего зятя в очередной раз посадили?

— Его посадили за воровство. Он с кем-то машину угнал, телефон потом [украл]. На 2,5 года посадили.

— Олег Владимирович, как вообще получилось, что вы позволили своей дочери выйти замуж за наркомана, к тому же сидевшего?

— Произошла обычная история — Соня влюбилась (а может побоялась остаться одна?). Кандидатура, естественно, меня не устраивала, потому что я сразу навёл справки и узнал, что он не раз был в заключении, наркоманил. Рассказал об этом дочери. Она сказала, что это для неё не секрет, это было по молодости, а сейчас это другой человек. Она вышла замуж, причём вышла без нашего одобрения и разрешения. Я был против этого брака. О нём я узнал случайно, когда подал документы в налоговую. Оказалось, что у моей дочери уже другая фамилия. Мы с женой просили повременить с ребёнком, но Соня не послушалась. Она родила сына, а забирать из роддома пришлось мне. Муж сидит в тюрьме, вернётся нескоро. Может, у него что-то в голове перекрутится. Хотя если в 34 года не перекрутилось, то вряд ли это произойдёт дальше. Она была с ним на свидании, отношений с ним не порывает. Сказала, что никогда с ним не расстанется. Он тоже звонит, интересуется. Но я не знаю, как они будут жить дальше.

Некомфортная среда обитания

— Почему первый брак у Сони не сложился?

— С первым мужем она познакомилась у подруги. Начали встречаться, потом решили пожениться. Познакомились с родителями. Обычная рабочая семья, хотя отец и попивал. Я навёл справки. Оказалось, что у него была буйная молодость, он привлекался за воровство и драки. Я рассказал об этом дочери. Её это не испугало. Я уступил, думал, что это всё в прошлом. Три года прожили, родилась дочь, а он стал употреблять наркотики, колоться. Дочь умоляла его бросить, пойти лечиться, но бесполезно. Был случай: она легла на пороге с дочкой, пыталась остановить его, но он перешагнул и ушёл. Его посадили, и она его бросила. Отсидел, вышел и вернулся к старому. А потом перед ним встал выбор: либо в тюрьму на длительный срок, либо в реабилитационный центр. Он выбрал лечение.

— А с ним она употребляла наркотики?

— С первым мужем она не употребляла. Когда мы с ней разговаривали, она говорила: «Да, вы что! Я знаю, что такое наркотики!».

— И как вы узнали, что она начала употреблять?

— Сначала нам сообщили её подруги, соседи по площадке, состоялся разговор с участковым. Мы не верили, хотя очень испугались.

— Почему?

— Ни она, ни её муж не вписывались в моё представление о наркоманах. Чтобы опровергнуть эти слухи, пытались повезти на анализы и Соню, и её мужа. Но они отказывались под разными предлогами.

— Так и когда вы поняли, что ваша дочь стала наркоманкой?

— Её просто задержала полиция. Предложили или поехать на освидетельствование, или провести ночь в клетке в отделе, а дома — маленький ребёнок. Пришлось ехать. Первичный анализ ничего не выявил, но углубленный показал, что она употребляет соли.

— Что вы сделали, когда узнали это?

— Я разговаривал с Соней. Не раз. Но они с мужем уже жили в своём кругу. Мол, «тысячи людей курят, кому я делаю вред? Кроме себя — никому. Я не нарушаю общественный порядок, не дерусь». Я ей говорил, что она, прежде всего, делает вред своим детям. Когда она ещё не была наркозависима, занималась дочерью, водила её на кружки, ребёнок посещал садик, который находится рядом с домом. Второму ребёнку этого уже не досталось, он даже разговаривать не научился нормально, а мальчик очень смышлёный. В садик до сих пор не определён. Она не работает, мужа посадили. Семьёй занялась опека. Встал такой вопрос: ограничить её в родительских правах. Я предложил ей младшего ребёнка поместить на шесть месяцев в центр временного содержания, там бы ему было обеспечено нормальное содержание. За это время она могла бы уладить свои дела: избавиться от этого зла [наркозависимости], устроиться на работу. Сейчас она находится в реабилитационном центре. Пока процесс [ограничения прав] приостановился. Правда, сейчас я не совсем уверен, правильно ли я поступил.

— Почему?

— Она должна сама прийти к решению обратиться в реабилитационный центр. Без моего нажатия и участия.

Если человек приходит сам — это один результат. А если приходит так [под нажимом членов семьи], не понятно, что будет в итоге. Жена уверена, что всё будет хорошо. Она у меня ходит в церковь и молится. На первое время я тоже думаю, что поможет [лечение]. Нам гражданская жена первого мужа Сони рассказывала, что она прошла курс лечения в таком же центре, вышла, первое время всё было хорошо, а потом снова покурила. Она побежала обратно, снова прошла лечение. Человек не откажется от наркотиков, пока не будет перелома в голове. Но будем надеяться.

— Что вы будете делать, когда она вернётся после лечения? Вы не боитесь, что, вернувшись в квартиру, к ней снова начнут ходить друзья мужа?

— Когда она переехала в эту квартиру, её радости не было предела: «До смерти здесь буду жить». Просторная квартира, садик, школа, магазины — всё рядом, прекрасные отношения с соседями. Но придётся съезжать. Этот вопрос будет решён. Мне психологи, которые её лечат, говорят, что нужно съезжать. Но они говорят, что нужно съезжать не только с этого места, но и уезжать из города, чтобы не нашли [друзья]. С города не получится, но из квартиры Соня уедет. К тому же, в последнее время перед реабилитацией она боялась приходить в квартиру, просила переселить её.

— Из-за друзей мужа?

— Не только. Война с соседкой по площадке. Она начала писать заявления во все инстанции, вплоть до администрации президента, [вместе с другими жильцами] написали коллективное заявление в полицию. При каждом появлении гостей в квартире у дочери вызывали полицию, звонили мне, обвиняли дочь в торговле наркотиками. Так как квартиру поставили на контроль, полиция там несколько раз задерживала посетителей. Проверяли и отпускали. Мне начальник отдела сказал, что они должны принимать меры. Сообщили, что они будут ловить её и сажать, снова — ловить и сажать, пока она не съедет. Они хотели создать ей некомфортную среду обитания. Они этого добились.

Иллюстрация Карины Дамер для FONAR.TV

Где появляется зло?

Всё началось после того, как второй муж вернулся к старому: начал курить, привёл в дом своих старых друзей. У меня с дочерью непростые отношения. Я считаю, что это ошибки нашего воспитания. Мы с детства, грубо говоря, хотели оградить её от негативных последствий. Возможно, как сейчас говорят, получилась гиперопека. Она пыталась жить своей судьбой. Она и сейчас говорит, что не будет жить по моим правилам. Что бы я ни сказал разумного, она всё сделает наоборот и заставит меня страдать. Реабилитационный центр, переселение в новую квартиру — это последнее, что я могу для неё сделать.

— Вы чувствуете себя виноватым в том, что сейчас происходит с вашей дочерью?

— Да. Жена говорит, чтобы я себя не корил. Ещё в детстве, в начальных классах, учительница Сони говорила, что её нужно держать в ежовых рукавицах. Она у нас не удержалась. Потом в школе она подралась с какой-то девчонкой, и её поставили на учёт [в детскую комнату полиции], и психолог сказала, что она от нас выскользнула. Я думаю, моя вина и в том, что долго пытался её опекать, содержать материально, шёл на компромиссы, хотя и видел, что добром это не кончится. Когда прекратил давать деньги и перешёл на продуктовые наборы, продали всё, что могли с квартиры, муж стал воровать.

— В детстве у вас были близкие отношения?

— Я не скажу, что в детстве мы были близки по духу. Ни жена, ни я. Мы разговаривали с ней, когда она была ещё ребёнком. Подросла и никогда с нами не делилась, чем живёт и с кем дружит.

— А она чем-то увлекалась, занималась?

— До школы ходила на каток, занималась бальными танцами. В школе она с удовольствием занималась в драмкружке. Подростком записал её в студию современных танцев. Однажды мы уехали в Губкин, возвращаемся, чтобы забрать [из студии], а она стоит с девчонками и курит. С 14 лет курит. Я пытался отучить — чуть ли сигареты у меня не жевала, но не отучил. Я сейчас анализирую: она всегда меня побеждала. Что бы я ни говорил, она всегда добивалась своего. Она выражалась в тех поступках, которые я не одобрял.

— А вы с ней соревнуетесь? Мне кажется, что вы упрямо хотите её победить.

— Я не совсем упрямый, я покладистый. Мне приходилось всегда сдаваться. Она находила тысячу аргументов, чтобы я пошёл к ней навстречу. Она у нас единственная дочь. Мы любили и не ограничивали её. Жена винит меня, говорит, что я ей [дочери] всё позволял. Когда разговаривал с одним высокопоставленным сотрудником наркоконтроля, он сказал, что у него тоже дочь, и невозможно ей в чём-то отказать. Что бы она ни попросила, всегда выходит так, как она хочет. Лисой подкатывается: «Папочка, ты же меня любишь?» ( смеётся — прим. Ф.) .

— Она вам благодарна?

— Она мне сказала, что там, где я появляюсь, зло.

— Довольно жёстко.

— Да, обидно. Но я не могу всё так бросить. Мне дали очень интересную книгу про созависимость. Это про родителей тех, чьи дети подвержены наркомании и пьянству. Мы созависимы от них. Мы их жалеем, надеемся, что с нашей помощью они выкарабкаются. Хотя в этой книге чётко написано, что своей жалостью люди поддерживают не их, а их болезнь. Мне обидно, что она так считает. Но вот такая у неё психология.
На мой взгляд, употребление — одна из бед. Другая — наше воспитание. Она и её муж — инфантильные люди. Мы, старшее поколение, не получали должной ласки, во многом себе отказывали. Своим детям мы дали очень многое, но не научили их тому, что всё нужно зарабатывать и добиваться своим трудом. До 30 лет они жили на моей шее. Что один в начале (Олега Владимирович имеет в виду первого мужа своей дочери – прим. Ф.), что второй. А ведь она сначала работала продавцом в «Пятёрочке», в «Балатоне» была старшим продавцом в отделе, ногти делала, я ей эти наборы покупал. Потом дети пошли, и подсела на гадость. После лечения буду стараться, чтобы она вышла на работу. Чтобы начала сама себя обеспечивать. Помощь какую-то в оплате жилья я могу оказывать, но пока не устроится. В общем, надо начинать всё сначала.

— А если снова вернётся к своей привычке?

— Уже силой ничего не буду делать. Это будет полностью её жизнь.

— Вы уверены в том, что ничего делать не будете?

— Да, это её выбор. Её жизнь. Как в этой книге написано: нужно составить план помощи зависимым людям и познакомить их с ним, сразу лишать всякой финансовой поддержки, отпускать в самостоятельную жизнь и помогать только по её просьбе и только на лечение.

— Как думаете, кто сильнее морально: вы или ваша дочь?

(после продолжительного молчания) Не знаю.

«Мам плохих не бывает»

Иллюстрация Карины Дамер для FONAR.TV

— Вы сейчас воспитываете старшую внучку. Она часто вспоминает маму?

— Да, спрашивает постоянно. Они по телефону общаются. Насмотрелась по интернету каких-то фильмов детских и для подростков и рассуждает: «Какая бы мама ни была, она — мама! Плохих мам не бывает».

— А вы её воспитываете так же, как и дочь?

— Друзья жены приходят и говорят, что вторая Соня растёт. Я не хочу (смеётся — прим.Ф.). Стараемся избежать ошибок, которых мы наделали с Соней. Сейчас другое время и другие дети. Телевизор и первые пять лет в жизни закладывают характер. Поздно дошло. Сейчас собираемся идти к психологу с внучкой, посоветуемся, что нам делать дальше. Наши родители и не слышали о психологах.

— Ваша дочь интересуется детьми?

— Да, она детей любит и очень волнуется. Сейчас она звонит [из реабилитационного центра] и плачет. Говорит, чтобы не вздумал отдать ребёнка (младшего сына, который сейчас находится у родителей мужа — прим. Ф.) в центр временного содержания. Говорит, что никогда мне этого не простит.

— У вас есть надежда на то, что именно дети станут для неё главным поводом и мотивацией отказаться от наркотиков?

— Я не знаю, что окажется сильнее: тяга к наркотикам, любовь к детям или борьба за жизнь, когда она останется голодной. Будем надеяться, что ещё не всё потеряно. Есть пример: её первый муж, его гражданская жена. Они сейчас другие люди.

— Я думаю, что вы любите свою дочь. Но уважаете ли вы?

— Я ей первый враг. Мне трудно сказать, за что я её должен уважать. Хотя в ней меня поражает её настойчивость в достижении цели. Только цели эти, как мне кажется, больше присущи 14-летнему подростку, сидящему на шее у своих родителей, а не взрослому человеку.

Справка «Фонаря»

В Белгородской области работают несколько организаций, которые помогают наркозависимым и их родственникам. Например, митрополичий реабилитационный центр «Воскресенье». Он находится в Прохоровском районе. Здесь проводят курсы для зависимых от алкоголя и наркотиков и их созависимых-родственников, оказывают психологическую помощь. Ещё в центре работает круглосуточный телефон для попавших в беду. По информации на сайте реабилитационного центра, 56 процентов людей здесь находятся в ремиссии больше трёх лет.

Жители региона, по сообщению регионального департамента здравоохранения и соцзащиты населения, также могут обратиться в некоммерческую общественную организацию «Социальный центр» в Белгороде. Подробной информации об этой НКО в открытых источниках нет.

В регионе есть государственные программы помощи наркозависимым. Они созданы для того, чтобы выявлять людей, которые применяют медицинские препараты не по назначению, психотропные вещества и их аналоги, и помогать в их реабилитации. На реализацию программ в 2019 году выделено свыше 5,2 миллиона рублей.

Екатерина Лобановская

Читайте также

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.
comments powered by HyperComments

Похожие новости

Осуждённый за распространение наркотиков поэт Александр Савицких: «Из этой ситуации я вынес колоссальный жизненный опыт, который могу привнести в литературу»​

Осуждённый за распространение наркотиков поэт Александр Савицких: «Из этой ситуации я вынес колоссальный жизненный опыт, который могу привнести в литературу»​

Молчание журналиста. Как я хотел рассказать про борьбу с наркотиками в Белгородской области

Молчание журналиста. Как я хотел рассказать про борьбу с наркотиками в Белгородской области

«Что за трек?». Школа плавания «PROплыви» [третий выпуск]

«Что за трек?». Школа плавания «PROплыви» [третий выпуск]

В Белгороде запустят экскурсионный рейсовый троллейбус

В Белгороде запустят экскурсионный рейсовый троллейбус

Белгородский губернатор Евгений Савченко попросил президента помиловать закладчицу наркотиков

Белгородский губернатор Евгений Савченко попросил президента помиловать закладчицу наркотиков

Про людей. Истории белгородцев, работающих в сфере сексуальных услуг [18+]

Про людей. Истории белгородцев, работающих в сфере сексуальных услуг [18+]

Белгородские силовики изъяли 120 килограммов наркотиков за первые пять месяцев 2021 года

Белгородские силовики изъяли 120 килограммов наркотиков за первые пять месяцев 2021 года

«Белгородские луга». Руководитель «Дирекции пространственного развития „10”» — о благоустройстве придорожной зоны от «Родины» до спорткомплекса Хоркиной

«Белгородские луга». Руководитель «Дирекции пространственного развития „10”» — о благоустройстве придорожной зоны от «Родины» до спорткомплекса Хоркиной

​В Белгородской области 37 семей стоит на учёте по употреблению наркотиков

​В Белгородской области 37 семей стоит на учёте по употреблению наркотиков