В Белгороде Захару Прилепину показали спектакль по его рассказам

Захар Прилепин, фото Антона Вергуна

Премьера спектакля «Приговорённый к счастью» на малой сцене белгородского драмтеатра состоялась в конце февраля 2016 года. Его поставил режиссёр Владимир Дель — руководитель молодёжного театра «Предел» в Скопине Рязанской области, земляк Захара Прилепина. Спектакль поставлен по двум рассказам — «Грех» и «Верочка». Главные роли в нём исполняют артисты Роман Рощин, Нина Кранцевич и Дарья Ковалевская. В четверг, 14 апреля, спектакль посмотрел сам автор.

По словам Захара Прилепина, во время спектакля он «погрузился во время, когда ему было 16 лет, и весь туда вернулся».

— Я не знаю, как здесь на вас реагируют (обращается к актёрам — прим. ред.), я скажу только о себе, потому что есть вещи, которые кажутся незримыми, невозможными, когда пишешь, потому что это совершенно невинный эротический рассказ. Когда известный критик и литературовед Валентин Курбатов читал его, он говорил: «Я в любую секунду ждал, что сейчас начнётся вся эта „жеребятина“, но она не начинается никогда». Но это в прозе, там только слова, ты их контролируешь, а здесь две такие невыносимо хорошие девушки... Это ощущение чистоты, первозданности, невинности здесь совершенно сохранено, и это уже другая вещь, которая помимо моего текста живёт и существует.

— Я понимаю, что тайный тихий гений моего земляка Владимира Фердинандовича Деля сыграл свою роль, но я очарован вашей актёрской игрой, вашим мастерством и той душой, которую вы вложили в этот спектакль. Помимо всего прочего, и нечего тут скрывать, героя зовут Захарка — это часть моей биографии. Всё, что вы делаете, — это то, как я себе это представлял, как это должно было выглядеть. Может быть, это архетипы такие — взрослая сестра, юная сестра, брат. Я не знаю, я их не встречал, но спасибо «машине времени», Делю и белгородскому театру за то, что вы вернули меня во времена моей удивительной юности.

Нина Кранцевич, Роман Рощин и Дарья Ковалевская, фото belpressa.ru

Артист Роман Рощин рассказал «Фонарю», что режиссёр во время репетиций хотел, чтобы они не играли, а пытались представлять себя героями истории, которую описал Прилепин.

— Вы когда готовились играть в спектакле условного Захара Прилепина, как это делали? Изучали его биографию?

— Я, конечно, посмотрел его биографию. Рассказ до этого не читал. Я знал, что есть Прилепин, а потом почитал биографию, почитал эти два рассказа — «Грех» и Верочка» — на большее не хватило, потому что не было времени. Я не играл его — Прилепина. Как я залезу к нему в голову? Я тоже в деревне вырос... Просто это всем, наверное, близко. Я тоже сам в это погрузился. Мне это всё близко. Может быть у меня не было любовей каких-то таких странных, но я не ссылался на него.

— Как вам работалось с режиссёром, и на что он советовал обратить особенное внимание во время репетиций?

— С режиссёром в конце сложилась просто потрясающая атмосфера, потому что в начале, в первую неделю (репетиций — прим. ред.), мы не особо поняли друг друга. Я никогда так не работал, в первый раз на малой сцене... А потом у нас какие-то очень хорошие отношения сложились. Он настаивал на том, чтобы мы не играли. Он говорил: «Вот ты сморишь на Нину. Смотри как на Нину. Вы же нормально общаетесь. Плюс, внутри себя придумай, что ты её любишь по-настоящему». Он настаивал на том, чтобы не было театральности. Такой вот живой разговор. Когда слышишь, как кто-то репетирует, сразу понимаешь, что это репетиция, а не кто-то просто разговаривает. Я хотел бы так думать, что если бы кто-то проходил мимо, когда идёт спектакль, они бы думали, что это просто люди разговаривают.

— Вы как будто пытались пожить этим героем? У вас это получилось? Как вы сам думаете?

— Я думаю, что да. «Приговорённый к счастью» стал одним из моих любимых спектаклей. Сначала зрители не понимают, что происходит: ну, какие-то люди разговаривают, а потом, ближе к концу, они уже осознают, что к чему. Не бывает такого, чтобы спектакль прошёл плохо. Такой странный парадокс Дель устроил. Я ему звоню иногда и говорю: «Спасибо большое, что я выхожу после спектакля каким-то таким заново родившимся».

— А про что, по-вашему, этот спектакль?

— Мне кажется, что про любовь. Если можно к любви применить слово «чистый», то это про чистую любовь. Про что-то настоящее.